Шелест (СИ)

И только когда плетения бьют не по щитам, осыпаясь красивыми и практически безвредными всполохами, а по не имеющим защиты людям или предметам, становится заметна мощь Силы, и появляется всеобъемлющее желание обладать ею.

Обо мне словно все позабыли. Крестьяне, как и их господин сосредоточили всё своё внимание на одарённых. Перезарядив пистолет, я выстрелил в бегущего мимо мужчину, и дистанция в семьдесят шагов меня ничуть не смущала. Тот запнулся, и растянулся на земле.

Наконец я решил воспользоваться тем, что выпал из поля зрения противника, и ринулся в атаку, стремясь свести дело к рукопашной.

Но когда до волхва оставалось не больше пяти шагов, я вдруг услышал знакомые свист с завыванием, а затем появилось завихрение молний в виде кольца. Портал! Этот ублюдок сейчас сбежит! Я оттолкнулся и пушечным ядром полетел вперёд.

Когда мои руки уже схватили волхва, земля под нами разверзлась, нас подкинуло вверх и отбросило в сторону. Грудь обожгло холодом, словно там оказалось два обжигающих куска льда.

Разрядились амулеты и я остался без защиты.

Голова пошла кругом, а тело охватила острая всепоглощающая боль. Однако я сумел купировать её, и не только не провалиться в забытье, но и сохранить ясность ума. То есть, прекрасно сознавал, что если я сейчас не кончу Седова, он уж точно расправится со мной, даже самым простеньким плетением.

Воспользовавшись его замешательством, я извернулся и захватил его шею сгибом ноги. Ещё один доворот телом, и я завалился на бок, едва расслышав влажный хруст позвонков.

— Какого хрена! — донёсся до меня возмущённый крик Матвеева. — Элка, ты нахрена его с собой взяла⁉

— Спокойно, Филипп. Чего теперь-то орать. Видишь крестьяне обеспамятели, значит мертвее мёртвого наш волхв. Шелест, зачем?

— Он ушёл бы, — купируя боль, и сдёргивая с себя тлеющую одежду, произнёс я.

— Мы специально не разряжали «Огненные шары», чтобы ударить ему под ноги, когда он активирует портал, — пояснила Эльвира Анатольевна.

— Мне откуда было это знать.

И потом, моя сестра…

— У неё ещё целых девять дней. Мы бы сегодня выпотрошили его до дна, и порешили при оказании сопротивления. А теперь, что прикажешь делать? — развела она руками.

— Воспользоваться его записями, — пожал я плечами, и тут же поморщился, так как принятых мною мер по обезболиванию оказалось явно недостаточно.

— Ты их нашёл? — удивилась Рябова.

— В этом домике его рабочий кабинет, и там полно бумаг, книг и рабочих тетрадей.