Шелест (СИ)

Сестра Ярцева и пропавшая вместе с ней боярышня Столбова, вернулись в гимназию. По слухам, тот самый Седов их и похитил.

— Вот значит как. Нашли, стало быть, охотника, людишки государевы, — довольно хмыкнул князь. — Гадаешь чему радуюсь?

— Не понимаю, ваша светлость, — вынужден был признать дьяк.

— Дурья ты башка, Никита. Даю руку на отсечение, бумаги покойного теперь в Тайной канцелярии.

— Но оттуда их ведь не достать.

— Главное знать где они, а уж как достать придумать всегда можно, — довольно ухмыльнулся князь.

Потянулся, взял кружку с успевшим остыть сбитнем. Но несмотря на это, вкусом остался доволен. Не так всё и плохо. Секрет чуть дальше протянутой руки, и при должном старании до него дотянуться можно. А что до Долгорукова и этого щенка… Ничего. Как там говорят в Италии — месть блюдо холодное…

Глава 26

Меня определили в центр четырёхлучевой звезды, по лучам которой выбита вязь плетений связанных в единый конструкт. На вершинах расположились четверо учителей гимназии, представители разных стихий.

Вид у них, самый что ни на есть торжественный, и несмотря на ожидаемо слабый дар, к делу они подошли со всей ответственность, чтобы я проникся. Ну или это нужно им, чтобы лишний раз убедить себя, что они делают по настоящему важное дело.

В принципе, для инициации подобные сложности не нужны, достаточно одного одарённого и пары пасов руками, с несложным плетением. Сильные одарённые и вовсе способны активировать дар самостоятельно. Но при вот таком подходе получается сразу определить к какой именно стихии имеется предрасположенность у ученика, и каков его потенциал.

Так-то, одарённые могут использовать плетения любой стихии. Однако, если «Огненный шар» огневика будет сопоставим с фугасом полевой пушки, то у воздушника того же ранга потянет хорошо как на ручную гранату. Иными словами смысла использовать плетения не своей стихии попросту нет.

Не произнеся ни слова, бравая четвёрка синхронно проделала определённый порядок пасов руками, к слову, тоже совершенно не нужные, и я почувствовал как сквозь меня словно пропустили слабый разряд электрического тока.

От неожиданности я вздрогнул и едва не выплюнул заряд мата. Хорошо хоть сдержался. Мне-то наплевать на всю эту торжественную лабуду, но не хотелось обижать тех, кто положил свою жизнь на алтарь образования. Пафосно? Возможно. Но при всей моей циничности, я уважаю учителей. Правда.

Вязь плетений на лучах вдруг засветилась, ровным слабым голубоватым светом.