Шелест (СИ)

Вот я и попробовал изготовить свою стреловидную пулю, которую испытал с помощью дульнозарядного карабина, выделки мастерской Дудина. У него налажено производство сразу нескольких моделей, на разный вкус и кошелёк, благодаря чему есть стабильный спрос и реализация.

В изготовлении такая пуля оказалась достаточно сложной, к тому же не менее важно изготовить поддон в пределах соответствующих допусков. Мне пришлось покорпеть над небольшим токарным станком по дереву, с приемлемой точностью.

Несмотря на то, что положительный результат я получил не сразу, мои старания были вознаграждены.

Точность вышла выше чем из моего штуцера, а при сопоставимом весе пули, скорость стрелы получалась вдвое выше, и как следствие, возросла её энергия. Два выстрела из моего ружья соответствовали четырём из фузеи, а этого достаточно чтобы вынести стандартную защиту одарённого шестого ранга. Причём на дистанции до пятисот шагов. Если попаду, конечно, уж больно большой разброс на такой дистанции, круг больше локтя в диаметре, не шутка.

— Оружие это конечно хорошо, но если припозднишься, лучше останься у неё переночевать. Так и нам с отцом будет спокойней, — одарив меня ироничной улыбкой, заметила матушка.

Хм. А ведь она похоже в курсе того, что у меня роман с Котовой. И кажется, Галина Петровна находит это забавным, но нет и намёка на осуждение. Впрочем, Ефросинья Григорьевна женщина в самом соку, и уже овдовела, сама поднимает двух сыновей и дочь. Муж её был поручиком Воронежского драгунского посадского полка и погиб на границе с Диким полем.

К шалостям же вдов, если они придерживаются определённых рамок приличий, в благородном обществе относятся вполне благосклонно. Вот и матушка не осуждает.

К слову, моя другая пассия сошлась с одним вдовцом, у которого после смерти супруги на руках так же оказались двое детей. То есть, о потомстве он уже не думает, и им не придётся плодить поскрёбышей. И оно к лучшему. Я искренне желал счастья моим пассиям, и если бы Котова нашла себе пару, я только порадовался за неё.

Но коль скоро она продолжает коротать вечера в одиночестве…

— Здравствуйте, Ефросинья Григорьевна, — изобразил я кивком поклон, едва хозяйка дома вышла из внутренних покоев.

— Пётр Анисимович, добрый вечер, — протянула она мне ручку для поцелуя.

Я конечно же приложился к ней, но от меня не укрылась холодность и даже раздражение Котовой. Похоже она изволит гневаться. Я прислушался к себе, пытаясь понять расстраивает меня это, или наоборот радует.