Шелковая тень любви (СИ)

Ничего этого, столь привычного для образа Молотова, сейчас не осталось.

– Ром, а если серьезно? Как в камере? Кто там сидит? Как там тебя приняли?

– С хлебом, солью, – засмеялся в ответ Роман. И в ту же секунду вспомнил, как проснулся в первое утро.

Поскольку в камере находилось явно больше народа, чем предполагалось, спать Молотову, естественно, пришлось на полу, на своем же пиджаке от «Brioni». Проснулся он от чувства тяжести на груди, отчего несколько спирало дыхание. Он приоткрыл глаза, и первое, что заметил – перед ним кругом стоят все сокамерники и с интересом его разглядывают.

И через миллисекунду все стало ясно, они ждали его реакции… Реакции на сидящую на его груди крысу! Безусловно, первое, что хотел сделать Молотов это подскочить на ноги, но в то же мгновение поняв, что это вызовет дикий ржач, решил действовать иначе. Не моргнув глазом, в один миг, он крепко схватил крысу за туловище и со всей силы ударил ее головой об пол. Вокруг разлетелись брызги крови вперемешку с крысиными мозгами. Ему самому хотелось от этого блевануть, но он продолжал держать невозмутимое лицо.

– Мужики, извините, не думал, что такой фонтан получится, – сказал он, всем тем, на кого прилетели остатки крысиной башки, – А их тут много?

– Бывает, забегают, – ровным, размеренным тоном ответил один седовласый мужчина, и Роман в ту же секунду понял, кто здесь главный.

– Ясно, буду иметь в виду – спать одним глазом.

– Поговорим? – скорее сообщил, нежили спросил пахан.

– Безусловно, спрашивай, отвечу, – согласился Роман.

– Встань, пойдем ко мне на нары.

Роман поднялся, и уселся на нижних нарах, куда ему было указано.

– Эй, ты, крысу – в парашу! – распорядился седовласый, какому-то забитому мужичонке, что и сидел непосредственно рядом с этой самой парашей.

– Он кто? – спросил Роман, кивнув в сторону того, кто убирал раздолбанную крысу.

– Дерьмо. Он свою падчерицу несовершеннолетнюю изнасиловал. Пускай пока у параши сидит, все равно скоро его попишем. А ты за что? Только не юли, все равно потом узнаю, хуже будет, если красивую статью себе припишешь.

– Не, моя не красивая.

– Что девочек развращал или старушек грабил?

– Нет. Меня обвиняют в убийстве.

– А ты не при делах?

– Нет. Я ее не трогал. Вернее, трогал, но не убивал. Я когда уходил эта мадам живая в комнате оставалась, а потом ее зарезанную на кухне нашли.

– Кто такая была? – задавал вопрос за вопросом пахан.

– А чего тебя взяли?

– Видели, что я в тот день у нее был.