Шелковая тень любви (СИ)

Сейчас я точно понимаю, что значит, когда говорят «размер не имеет значения», ты своим многосантиметровым так пользоваться и не научился! – войдя в раж давила на мнимую мужскую несостоятельность Молотова Рита, не в силах остановиться, – Ну, что ты надулся? Покраснел как рак? Ну, что ты молчишь, Молотов? Скажи мне хоть что-нибудь! Тварь, ну что ж ты молчишь-то?! – кричала Рита, срывая голос, но никакой ответной реакции не следовало.

Молотов просто стоял напротив и смотрел на нее не моргая.

– Что, его величеству не пристало с чернью пререкаться, так что ли?! Мразь! – с необъятной злобой завопила Рита, а потом просто бросилась на него с кулаками, – Что, все еще хочешь на мне жениться? Урод! Мерзавец! – ударяя Молотова по щекам то с одной, то с другой стороны после каждой фразы кричала Рита, – Подонок! Ненавижу!

Наконец, Роман перехватил ее руки, крепко сжав запястья своими сильными пальцами.

– Ну, ударь меня, ударь, ты же этого хочешь! – продолжала провоцировать она Романа.

Но Молотов не собирался ее бить. Он просто резко опустил ее руки вниз, сложив по швам, и отпустил.

– Дура! Неужели ты не понимаешь, что я тебя люблю?! – выкрикнул он, глядя прямо ей в глаза.

Однако, через долю секунды, поняв, что он сказал, Молотов распахнул дверь и поспешно вышел, щелкнув за собой замком.

Рита стояла у двери неподвижно. Нет, она прекрасно видела, что не безразлична ему, поэтому и старалась задеть побольнее. Она знала, что именно сейчас он беззащитен, и не сможет ответить.

Было самое время отыграться за свое потрепанное самолюбие и потоптанную гордость, что Рита и сделала. Она понимала, что сейчас впервые сделала Молотову безоговорочно больно. И можно бы торжествовать, вот только по щекам Риты, одна за одной, почему-то покатились слезы… Она ощущала себя обессилевшей, уставшей, абсолютно пустой внутри. Она постепенно осела перед дверью на колени и, уткнувшись в ладони, заплакала.

Молотов вылетел из квартиры Риты и не дожидаясь лифта помчался вниз по лестнице.

Пробежав два пролета, он остановился и со всей силы ударил кулаком в стену, отбив кусок штукатурки и ободрав кулак в кровь. Он облизнул кровь с кулака и сел на ступеньки.

«Сука, что ж так больно-то! – скрипел от злости зубами Молотов, имея в виду вовсе не разбитый кулак, – Как я мог ей это сказать?! Зачем?! Я себе-то в этом признаться не мог, а тут выдал – люблю! Идиот.