Шелковые слова

Лейни перевели в палату с огромными окнами и рядами люминесцентных ламп на потолке. Дик беспрестанно кого-нибудь ругал: то медсестер, то обвинил доктора Тейлора в профессиональной некомпетентности, когда тот чинно и неторопливо прибыл через полчаса после них; и неустанно расхаживал взад-вперед по палате. Однако с Лейни он неизменно был нежен и заботлив.

Родовые схватки продолжались всю ночь, и все это время он был рядом, держал ее за руку, прикладывал кусочки льда к ее пересохшим, потрескавшимся губам, ласково разговаривал, выполнял вместе с ней упражнения, которым их обучали на занятиях по подготовке к родам.

Уже рассвело, когда доктор Тейлор сообщил, что ждать осталось не больше нескольких минут, и пошел мыть руки. Дик взял обе ее ладони в свои.

— А я-то назвал тебя трусихой. Ради Бога, прости меня, Лейни. Ты так мужественно себя ведешь.

— Не так уж все было страшно — ведь ты все время рядом.

Он склонился над ней, и глаза его как-то странно заблестели.

— Лейни, выйди за меня до того, как родится ребенок.

Я поднял священника с постели. Он уже несколько часов сидит за дверью этой палаты, дожидается, пока мне хватит смелости снова попросить тебя об этом. Пожалуйста, если у тебя есть ко мне хоть какие-то чувства, позволь мне дать ребенку свою фамилию.

Отупевшая от медицинских запахов и раздирающей боли, Лейни вдруг засмеялась:

— Очень на тебя похоже, Дик. Тут ее опять скрутила схватка, и они вместе принялись считать и дышать, а в следующий момент медсестра объявила, что пора перебираться в родильный зал.

Подняв глаза, Лейни слабым голосом проговорила:

— Поторопи своего священника. Увидев выражение его лица… да, ради этого можно было вытерпеть любую боль. Ослепительный свет, столь же пронзительный, как родовые боли, вспыхнул в ее мозгу, и с ним пришло осознание: она любит Дика. И в общем-то даже не важно, что он скоро ее покинет. Ведь сейчас он рядом, и она будет наслаждаться этими мгновениями, лелеять их.

Бросившись к двери, Дик позвал священника.

— Вообще-то это не принято, — нервно заявила медсестра, когда пастора втолкнули в палату.

 — Если сестра Перкинс узнает…

— А вы держите рот на замке, и она не узнает, — оборвал ее Дик. — Только представьте, какая получится интересная история. Святой отец, поспешите, она вот-вот родит.

Бедный священник, запинаясь и спотыкаясь, провел церемонию бракосочетания, один раз прервавшись, так как Лейни скрутила очередная схватка. Когда священник потребовал кольцо, Дик надел Лейни на палец огромный бриллиант.