Шепчущий череп

Иногда он посматривал на сверкающие ящики, время от времени спрашивал о чем-то сидевшего рядом с ним мальчика, но большую часть времени разглядывал прикрытый черной тканью стоящий на отдельном столике предмет.

Мне показалось, что я уже видела этого молодого человека. Только где? Локвуд тоже присматривался к нему, потом наклонился ко мне и что-то пробормотал сквозь маску.

– Что? – шепнула я в ответ. – Не могу разобрать, что ты говоришь.

Локвуд задрал нижний край балаклавы:

– Где только Джордж берет такие штуковины? Неужели нельзя было достать маску с прорезью для рта?.

Да, конечно, теперь я его вспомнила. Он был в зале, где проходил прием, стоял в толпе в том самом галстуке, который сейчас выглядывал из-под воротника его элегантного коричневого летнего пальто.

– Клиенты Винкмана – это, как правило, люди из высшего общества, – прошептал Локвуд.

Первый лот аукциона – портсигар – ушел к человеку в полосатом костюме. Рассыпая улыбки и кивая, Винкман перешел к шкафчику с ржавым мечом, но, прежде чем он успел заговорить, поднял руку «наш» молодой блондин. На руках у него были светло-коричневые перчатки из шкурки ягненка или какого-то другого зверька – маленького, милого и убитого ради этих перчаток.

– Главный лот, пожалуйста, мистер Винкман. Вы же знаете, за чем мы все пришли.

– Так быстро? – недовольно спросил Винкман. – Но послушайте, я хочу вначале предложить вам подлинное оружие крестоносца. Это французский клинок, в котором, как мы полагаем, заключен настоящий древний Спектр, или Рейз, возможно, дух одного из убитых этим мечом сарацин. Эта редкостная вещь…

– …совершенно не интересует меня сегодня, – перебил Винкмана молодой блондин. – У меня уже есть несколько похожих клинков. Покажите нам зеркало, о котором мы столько наслышаны, и предоставьте нам самим выбирать, какой лот будет следующим.

Он огляделся по сторонам. Бородатый мужчина кивнул. Мужчина в полосатом костюме согласно махнул рукой.

– Видите, Винкман? – сказал молодой человек. – Давайте, не тяните, показывайте ваше сокровище.

Улыбка на лице Джулиуса Винкмана осталась прежней, однако мне показалось, что его глаза за блестящими стеклами пенсне прищурились.