Шепчущий череп

В тот момент я находилась в цокольном этаже одна. В темноте я ударилась об эту банку, от удара один из лепестков крышки повернулся на своем шарнире, и обнажилась впаянная в пластик металлическая сетка. А затем я услышала – внутренним слухом, разумеется – голос призрака. Он говорил со мной вполне осмысленно и связно, обращался ко мне по имени и сообщил ряд вещей – очень неприятных, смутно намекая на то, что ко всем нам приближается смерть. Затем я опустила клапан на место, и наш разговор прервался.

Возможно, мне не нужно было тогда так резко обрывать беседу, потому что с тех пор призрак ни разу со мной не заговорил.

Когда я рассказала о заговорившем призраке Локвуду и Джорджу, они поначалу загорелись, помчались вниз, вытащили банку из кладовки, подняли клапан – сидящее за стеклом лицо не произнесло ни слова. Мы принялись экспериментировать: поворачивали клапан под разным углом, пробовали заговорить с призраком то днем, то ночью, часами просиживали рядом с банкой в ожидании… Призрак молчал.

Время от времени он превращался, как раньше, в лицо, злобно таращил на нас глаза и… молчал.

Это было большим разочарованием для всех нас, правда, по разным причинам. Если бы можно было доказать факт общения с призраком, Локвуд вполне мог рассчитывать поднять престиж нашего агентства, Джордж представлял, сколько бесценной информации и удивительных вещей можно узнать, общаясь с выходцем из потустороннего мира. Для меня же стал потрясающим откровением потенциал моего Дара.

Он пугал меня, рождал дурные предчувствия, и в глубине души я даже была рада, что мое общение с призраком не возобновляется. Но при этом я была и разочарована тоже. Всего один короткий разговор с призраком, и оба они – Локвуд и Джордж – стали смотреть на меня с восторгом и уважением. Если бы мне удалось повторить такой «сеанс связи», это, несомненно, сразу сделало бы меня самым прославленным агентом во всем Лондоне. Но призрак, скотина, упрямо продолжал молчать. Шли недели и месяцы, и я все чаще начинала сомневаться в том, что тот разговор действительно имел место.

Практичный Локвуд в конце концов переключил свое внимание на другие вещи, хотя, начиная новое расследование, каждый раз интересовался, не слышу ли я какие-нибудь голоса.

Что касается Джорджа, то он продолжал возиться с черепом, не теряя надежды «разговорить» его. Неудачи Джорджа ничуть не огорчали, напротив, только подстегивали его любопытство.