Наверное, он тоже отшатнулся. Или рука с фонариком дрогнула как-то слишком уж красноречиво, потому что Митяй тихо засмеялся.
– Не бойся, блондинчик, ты для меня все еще не представляешь никакого интереса. Просто глаза отвыкли от света.
Стало вдруг невыносимо стыдно за этот свой глупый испуг.
– Прости. – Митяй перестал смеяться. – Это у меня от голода. Я с голодухи всегда злой становлюсь.
– Я тоже с голодухи, – проворчал Сева, обводя лучом света сначала стены, а потом земляной пол погреба, высвечивая деревянную клеть.
На дне клети лежала картошка. Сморщенная, местами подгнившая, кое-где погрызенная мышами, но это не важно. С картошкой будущее уже не казалось ему таким мрачным и бесперспективным. Картошку можно запечь, и получится шикарное блюдо."
"– Надо же! – Кажется Митяй удивился. – Интересно, сколько она тут лежит? Еще до войны, наверное, мамка излишки сюда сложила, а потом забыла. Мамка моя такая… рассеянная. – Он запнулся. – Была рассеянная.
Сева переступил ограждение клети, поставил фонарик на землю, принялся сгребать картошку в вещмешок.
Получилось много, почти треть мешка. Конечно, еще треть придется выбросить во время сортировки, но все равно останется довольно много.
– А я раньше картоху не любил. – Митяй растянулся прямо на земле. Вид у него был одновременно и мечтательный, и печальный. – Помню, мамка нажарит с салом, а я мордой кручу. Дурак…
– Дурак, – согласился Сева, закидывая последнюю картофелину в мешок. – Как ты узнал? – спросил, выбираясь из клети.
– О чем?
– О том, что немцы близко.
– Не знаю. – Митяй пожал плечами. – Словно бы на ухо кто шепнул, велел уносить ноги. А как их уносить, если я их почти и не чувствую?
– Кто шепнул? – спросил Сева.
– Да никто! Приснилось, наверное. Или чуйка, как у бати моего. Или просто повезло. Везунчики мы с тобой, блондинчик. – Он попытался улыбнуться, но вместо этого закашлялся. Ох, и не понравился Севе этот кашель.
– Вставай, – сказал он и подхватил Митяя за плечи. – Нечего на холодной земле лежать.
– А мне уже, знаешь, и не холодно.
Не холодно… Сева потрогал его лоб. Теплый. Еще не горячий, но и тепло это ненормальное, пугающее.
– Нам нужно выбираться. – Он снова взобрался по лестнице, приподнял люк, зорко осмотрел окрестности. – Найдем укромное место, разложим костер, запечем картошку, поедим, как люди. Митяй, ты же эти места знаешь, как свои пять пальцев. Где тут можно отсидеться? Только чтобы не очень далеко. Далеко я тебя не дотащу.
