Если раньше он был испуганный, то сейчас сделался отчаянный. Та, что кричала где-то в тумане, явно не паука увидела, а кого-то пострашнее. Хорошо, если просто фрицев, а если упырей? Откуда им знать, что тех, что остались лежать в овраге, было только двое? Вот он, Митяй, понятия не имел, сколько народу приехало с бургомистром, батя о таких деталях не рассказывал.
Еще минуту он шагал по инерции. Ну, что ж делать! Одним упырем, значит, станет больше. А потом, когда батя поправится, они вернутся и всех перебьют. Но сейчас останавливаться никак нельзя.
– Что ж ты, Митюша, такое творишь? – Мамкин голос был тихий и грустный.
Митяй резко обернулся на этот голос, готовый ко всему, напуганный, словно маленький ребенок.
Не было мамки. И голос ее звучал не за его спиной, а у него в голове. Или это был не мамкин голос, а голос совести?
– Ну как же так можно, сынок? Думаешь, я хотела в упыря превращаться? Думаешь, это все без страха и мучений?
Про страхи и мучения Митяй знал все, а потому процедил сквозь сцепленные зубы:
– Не надо, мамка.
Не надо… И прости меня.
– Прощу, Митюша. Кто ж тебя простит, если не родная мать? Ты только мимо не проходи. Думаешь, папка наш бы прошел? А если б это я там кричала?..
Наверное, он сходил с ума, наверное, общение с фон Клейстом не прошло для него даром. Вот он уже с мертвой мамкой разговаривает…
…А девчонка перестала кричать. Наверное, если бы она продолжала орать, Митяй бы пошел дальше, но она замолчала, и это было плохо. Почему плохо, Митяй не знал, не давал себе даже возможности об этом подумать.
Он посмотрел на Горыныча спросил:
– Ты можешь опять… растроиться?
Оставить батю без присмотра он не мог, но понимал, что им с Севой может понадобиться помощь Горыныча. Хотя бы третьей его части.
Горыныч осторожно лег на землю, давая Митяю возможность стащить батю с его спины, пристроить на поросшей мхом кочке. Наверное, это что-то значило, наверное, Темный пес его понял.
Точно понял, потому что не успел Митяй моргнуть, как псов снова стало трое.
– Костяная башка, ты со мной, – скомандовал Митяй. Не потому, что ему так нравился этот призрачно-костяной урод, а потому, что с батей нужно было оставить защиту посерьезнее дохлого пса.
Горыныч послушался, один из псов остался с батей, второй и Костяная башка встали по бокам от Митяя. Вот только его не покидало ощущение, что это не из-за его приказа, что Горыныч сам так решил. А и черт с ним! Сейчас главное понять, почему девчонка больше не орет.
