Или скоро станет такой же, когда она окончательно перестанет быть человеком.
– Я пыталась вас защитить, мои миленькие. – По щекам нянюшки катятся слезы. – Их было много… Пятеро тех, что нашли мертвыми и похоронили. Их похоронили, а они пришли на его зов. Это место… Оно дает силы. И таким, как мы, и таким, как они…
– Покажи! Дай мне на нее посмотреть!
Только посмотреть. Погладить по серому пушку на макушке, прикоснуться губами к холодному лбу. Попрощаться…"
"В ней больше нет жажды и нет боли. В ней теперь больше человеческого, чем было когда-либо.
Ее маленькая девочка заплатила своей жизнью за ее спасение.
– Дай ее мне!!!
Тельце маленькое, еще теплое, но уже неживое. А личико красивое, не такое, как у других новорожденных. Ее девочка особенная. Ее девочка могла бы стать очень особенной, если бы не умерла!
Крик вырывается из горла с ошметками тумана, рубиновыми каплями крови оседает на маленьком мертвом лице. Стонет вяз, вырывая из земли один корень за другим, словно хочет убежать прочь от Габи и ее нечеловеческого горя.
Пусть бежит! Пусть все они уходят, убегают! Пусть оставят их с дочерью в покое!
– Габи… – На плечо ложится рука. Габи снова кричит, и нянюшка падает на колени, зажимает ладонями уши.
– Не мешай мне! Убирайся!!!
А маленькое личико капризно морщится. Наверное, от ее крика. С малышами нужно разговаривать тихо и ласково. Какая же она мать, если не понимает таких очевидных вещей?!
– Все хорошо, моя маленькая. Мама больше не будет кричать. – Мама не будет кричать и сотрет рубиновые капли с розовых щечек.
Детский крик слабый, слабее комариного писка, но все равно сильный, сильнее завывания ветра в ветвях. Как такое может быть, Габи не знает, она смотрит на свою девочку, а девочка смотрит на нее синими-синими глазами.
– Чудо… – шепчет за спиной нянюшка. – Это чудо, миленькая. Покажи! Дай посмотреть на нашу девочку!
Но Габи не хочет, не находит в себе сил расстаться с потерянной и вновь обретенной дочкой, синеглазой девочкой из воздушного замка.
Габи прижимает к груди хнычущий сверток, ревниво поворачивается к нянюшке спиной.
– Хорошо. – Нянюшка не злится, нянюшка понимает и ее радость, и ее страх. – А теперь нам нужно уезжать, Габриэла. Нам нужно увезти отсюда твою дочку.
– Нет.
Решение твердое и непоколебимое. Оно родилось одновременно с ее девочкой, в тех же муках родилось. Она не бросит Дмитрия, не отдаст его на растерзание толпы. В ней есть сила. Та сила, что гнула, вырывала с корнем вязы.
