– Кем был ты, Митя?
Он глянул на нее с растерянностью, а потом бледные губы его растянулись в улыбке.
– А я был подопытным кроликом. – Он немного помолчал, а потом добавил: – И едой…
– Но ты живой. – Теперь она не спрашивала, а утверждала. Теперь она точно могла отличить живое от не-живого. Появился у нее и такой опыт.
– Как видишь. – Митя отвесил ей шутовской поклон. – Не спрашивай, почему так вышло. Я пока сам не знаю. И я не знаю, почему остальные стали упырями.
– Потому что она опоила их своей кровью, – заговорил молчавший все это время Сева.
– Я видел, как она проделала это с Настей.
– С Настей?.. – Все странное, непонятное и страшное, что происходило в усадьбе, начало обретать новый темный смысл."
"– Я видел. – Сева кивнул. – Я сначала не понял, а теперь думаю, что причина именно в этом. Можно выпить человека каплю за каплей, а можно сначала выпить, а потом вдохнуть в него свою не-жизнь. Я видел, какой стала Настя, я знаю, о чем говорю.
– И они… – Соня запнулась, подбирая правильные слова. – Они сделали такое со многими?
– С некоторыми.
Двоих из свиты бургомистра мы убили в овраге неподалеку от лесопилки. А эти… эти успели отойти далеко от дома. Успели отойти и изголодаться.
– Сколько их было? – спросила Соня.
– Шестеро, если считать этого. – Сева кивнул на безголовое тело. – Фрицев было в два раза больше. И еще четыре пса.
– Они… эти существа напали на своих?
– У них больше нет своих или чужих, у них есть только голод и нечеловеческая хитрость. Собаки почуяли неладное первыми, а вот их хозяева сплоховали, подпустили упырей слишком близко.
Прости, если бы мы знали, что один отбился от стаи, мы были бы здесь раньше.
Соне хотелось сказать, что ничего этого не случилось бы, если бы они взяли ее с собой, но она не стала ничего говорить. Просто представила себя на поляне с шестью, а не с одним ожившим мертвецом. Фашистов тоже не стоило сбрасывать со счетов. Помогла бы она парням? Нет, скорее, помешала бы. Поэтому какие уж тут обиды?
– Надо идти, – сказал Митя, сверху вниз глядя на своего отца.
– Нам нужно попасть к партизанам до ночи. Ночью по болоту мы просто не пройдем, потонем. Горыныч! – Крикнул он и развернулся на каблуках. – Эй, Горыныч, выходи! Нужна твоя помощь.
И Горыныч вышел. Сначала Соне показалось, что вышло сразу три пса. Два живых и один… мертвый. А потом выяснилось, что пес один, только трехголовый. Две живые головы и одна костяная.
– Только не рухни в обморок, – предупредил Митя. Предупредил, а сам подошел близко-близко.
