Шепот за окном

Большинство из них представляли собой моментальные снимки, сделанные на каникулах, но несколько мест выглядели более знакомо. Ребекка лакомится мороженым где-то на Нью-роуд. Высоко взмывает ввысь на качелях в местном парке. Катит на трехколесном велосипеде по главной улице.

Видеть его здесь было столь же дико, как и школу. Ребекка в том месте, в котором она не должна и не могла быть. Но нет, вот она стоит на тротуаре перед нашим новым домом, одной ногой на подъездной дорожке. Здание у нее за спиной, со своими перекошенными углами и раскиданными по фасаду окнами, выглядело угрожающе, громоздясь над маленькой девочкой, которая достаточно далеко заступила за порог участка, чтобы испытание на смелость было засчитано.

Местный «дом ужасов». «Дети подначивали друг друга залезть в сад. Фотографировались там, и все такое».

Так вот почему этот дом бросился в глаза Джейку, едва он его увидел! Потому что он уже видел его раньше, вместе со стоящей возле него его матерью!

И тогда я как следует рассмотрел Ребекку на фотографии.

На вид ей было лет семь-восемь, и на ней было платьице в сине-белую клеточку, достаточно короткое, чтобы видеть ссадину на коленке. И, должно быть, в тот день было ветрено, поскольку ее волосы сдуло вбок на плечо.

Это была та самая девочка, которую Джейк нарисовал в окне рядом с собой.

Наконец осознав это, я едва сумел сдержать слезы.

Как это ни было глупо, но я почти начинал верить, что в воображаемой подруге моего сына имелось нечто большее, чем просто игра воображения.

Да, так оно и было. Если только он не видел духов или призраков. Его воображаемая подруга была просто его матерью, по которой он безумно скучал, – принявшей образ девочки его собственного возраста. Тем, кто смог бы поиграть с ним так, как она обычно это делала. Тем, кто сумел бы помочь ему справиться с пугающим новым миром, в котором он оказался.

Я перевернул фотографию обратной стороной.

«1 июня 1991 г. – было написано там. – Будем храбрыми!»

Я припомнил, как, когда мы еще только переехали, Джейк бегал из комнаты в комнату, словно искал кого-то, и у меня сразу заныло в сердце.

Я так сильно его подвел! Ему все равно пришлось бы тяжело, но я мог и должен был сделать больше, чтобы помочь ему пройти через это. Уделить ему больше внимания, почаще оказываться рядом, поменьше укутываться в свои собственные страдания… Так что взамен ему пришлось искать утешения в собственной памяти.

Я положил фотографию на стол.