Шепот за окном

Джейк увидел, как вся доброта и любезность спадают с него, словно до сих пор он только притворялся, – будто избавиться от них столь же легко, как стянуть с себя футболку. Перед ним стояло чудовище.

И он остался с ним один на один.

И оно собиралось напасть на него.

Джейк попятился, пока не уперся икрами в маленькую кроватку.

– К папе! Я хочу к папе!

Джордж стал придвигаться ближе, но тут Джейк вздрогнул от звона будильника где-то в доме внизу, и Джордж замер на месте. Очень медленно повернул голову и уставился в сторону лестницы.

Но сам уже всем телом навис над Джейком.

Это не будильник, сообразил Джейк.

Кто-то звонил в дверь.

На втором этаже, кипя от ярости, Фрэнсис быстро нырнул в свою спальню и натянул белый купальный халат. Он ведь вроде приболел, в конце-то концов! Даже заставил себя успокоиться, чтобы скрыть злобу, которую чувствовал. Хотя лучше держать ее поближе к поверхности. Под рукой. Может понадобиться.

По-прежнему трещит. Фрэнсис стал спускаться вниз. Это вряд ли полиция, решил он. Если хоть что-то привело их к его двери, появление полицейских было бы обставлено куда менее вежливо.

Он заглянул в глазок – звонок по-прежнему громко и беспрерывно заливался над самым ухом. В глазке виднелся выпученный линзой вид на крыльцо и сад, и он увидел приникшего к кнопке звонка Тома Кеннеди, с выражением дикой решимости на лице. Фрэнсис слегка отпрянул. Как, мля, этот Кеннеди его нашел? Что привело сюда его, а не полицию?

И зачем он вообще хочет получить своего сына назад?

Фрэнсис отступил от двери.

Нет нужды открывать – наверняка Кеннеди скоро уберется. Полное безумие думать, что этот человек может проторчать здесь хоть сколько-нибудь дольше.

И все же звонок продолжал трезвонить без умолку.

Фрэнсис еще раз подумал про выражение лица стоящего за дверью – может, Кеннеди просто сошел с ума? Если потеря ребенка, особенно столь вопиюще беспризорного, вообще может сделать такое с человеком…

Или, может, он неправильно оценил ситуацию?

Фрэнсис прижался лбом к двери, в считаных дюймах от человека снаружи, чувствуя присутствие Кеннеди в виде зудящего покалывания в передней части черепа.

Было ли такое возможно, чтобы Джейка действительно любили, в конце концов? Чтобы его отцу он был настолько небезразличен, что это довело его до такой крайности? При этой мысли внутри Фрэнсиса вспыхнуло чувство потери и безнадежности. Будет несправедливо, если это так. Все это абсолютно несправедливо. Маленькие мальчики ни для кого не могут столько значить.