Шепот за окном

Гараж, набитый всяким хламом, вынесенным из дома перед тем, как я вселился в него, часть из которого предположительно принадлежала Доминику Барнетту. Уж не Коллинз ли скрывался прошлой ночью за дверью, уговаривая Джейка открыть ее? Если так, может, сам Джейк и не был тогда в опасности, просто Коллинзу что-то было нужно в доме?

Ключ от гаража, к примеру.

Но все размышления довели меня лишь до такого рода предположений. Выбравшись из машины, я направился к гаражу, отпер его, полностью распахнул одну из створок и подпер ее старой банкой с остатками краски.

Весь хлам остался на месте, конечно же: старая мебель, грязный матрас, перепутанные кипы отсыревших картонных коробок посередине. Внизу справа от меня тот же самый паук по-прежнему плел свою тугую паутину, окруженный еще большим количеством остатков насекомых, чем раньше. Бабочки, очевидно, превратились в крошечные бледные узелки на ее нитях.

Я огляделся по сторонам. Одна из бабочек так и осталась недвижимо сидеть на окне.

Другая прилепилась к боку коробки с елочными игрушками, ее крылышки легонько поднимались и опадали. Они напомнили мне про рисунок Джейка – вместе с тем фактом, что он никак не мог здесь их видеть. Но это была загадка, которую я пока не сумел разгадать.

«Так что же, Норман?»

Я разгреб сухие листья ногой, чтобы расчистить пространство, потом снял коробку с игрушками на пол и принялся рыться в ней.

Чтобы перебрать все картонные коробки, у меня ушло полчаса работы – одну за другой я вываливал их содержимое на пол и раскладывал вокруг.

Стоя на коленях посреди всего этого хлама, чувствовал, как каменный пол гаража ощутимо холодит ноги, словно на штанинах моих джинсов собрались сырые овалы.

Дверь гаража вдруг затрещала у меня за спиной, и, вздрогнув, я быстро обернулся. Но подъездная дорожка, ярко освещенная солнцем, была пуста. Просто теплый ветерок стукнул дверью о жестянку с краской.

Я повернулся обратно к своим находкам.

Каковых по сути не было.

В коробках лежал такого рода разнообразный хлам, который вам вроде бы особо не нужен, а выбросить жалко. Для начала, все те елочные игрушки, конечно же, – вокруг меня теперь разлеглись кольца мишуры, краски которой безжизненно потускнели со временем. Журналы и газеты, не объединенные ни датами, ни названиями. Одежда, некогда аккуратно сложенная и убранная, а теперь пропахшая плесенью. Пыльные старые электрические удлинители.