Шерхан

 — Ты ведешь себя, как обиженный мальчишка! Пойми, факт твоего существования скрывали от меня пять лет! Слышишь? Пять лет я даже не подозревал о том, что у меня растет сын? Она говорила мне, что отмстит за все, что я с нею сделал, но не думал, что такой ценой!

— Не надо было принуждать!

— Да что ты понимаешь? Тебя ведь никогда не вело от страсти, когда ты зверел просто от одного ее запаха! Она стала моим наваждением! Да, я не смог слишком долго сдерживать свою похоть, хотел ее. Ломало меня, как наркомана. Мне каждый раз казалось, что она все меньше и меньше отдает себя мне, я ревновал.

Я готов был загрызть зубами любого, кто был ей мил. Она ненавидела меня, а я, несмотря на ее ненависть, хотел ее до срыва. Потом Таня уехала. Бросила все и уехала в свой город. Пока выяснял адрес, она взяла и вышла замуж. Сказала, что по любви и ждет от него ребенка. Никогда не думал, что попаду при жизни в ад, но я прошел это ужас, когда хотелось разодрать себя на куски от безумной тоски, когда чужие запахи, чужие прикосновения будили во мне зверя, и он загрызал на смерть любого, кто по ошибке или специально оказывался рядом. Я запретил себе искать с Таней встреч, понимал, что сорвусь, заберу ее с собою.

— Еще скажи, что полюбил! — иронизирую над откровенностью Хищника. Он прищурился, поджал губы.

— А знаешь, сейчас понимаю, что любил. По-черному. Мы с нею встретились. До этого Вера мне наболтала чепухи, но одно я выцепил из потока ее слов: она сказала, что Таня мне отомстила, родив ребенка, и отказалась от него.

Тогда я уже знал, что в этой жизни мне не стать отцом, поэтому эта новость, переданная под видом сплетни, взбудоражила. Я просил ее всего лишь сказать, в каком роддоме она рожала, дальше бы сам нашел. Но ненависть ко мне жила в ней годами. Ничего Таня мне не сказала, только истерично смеялась. Она не слышала моих слов, вырывалась, а потом стала убегать… — на секунду Хищный замолчал, устремив взгляд поверх моей головы. — Ее сбил «Камаз» на моих глазах. Наверное, именно тогда я стал одержим идеей, найти нашего с ней сына. Нашего общего ребенка.

— А потом точно так же ты сбил совершенно другую девушку на глазах у пятилетнего сына. Какая ирония, на глазах собственного сына, который оставил тебе на память метку! — смотрю на шрам, Федор Архипович касается его пальцами, усмехается. — И благодаря тебе, я теперь убийца. Яблоко от яблони недалеко падает.

— Ты простишь меня?

— Я не поп, чтобы прощать твои грехи. Бог простит, прости сам себе свои злодеяния.