Шерхан

Разучилась молодежь красиво вести дела.

Я смотрю на Саида, он на меня. В его глазах никогда не будет смирения, не будет штиля, это просто будет уже не Каюм, а суррогат его. Настоящий Каюм стоит передо мною, который все еще держит руку на пульсе, вершит какие-то темные дела, остается авторитетом для многих «старичков» и «молодежи». Только вот мне это не нужно. И не влечет. Если спросят, захочу ли я повторить свою жизнь, как прожил, отвечу- нет. Я бы прожил ее теперь по-другому, но тогда я бы был не Шерханом, а просто Ярославом.

— Я пойду? — спрашиваю разрешения, когда Саид возвращается к бумагам.

— Все ключи находятся в доме у Хищника, я оставил управляющего, который там долгое время работает. Документы о собственности и доверенности на счета получишь в течение недели. Если будешь в Дубае, заходи в гости, Аля тебя накормит и послушает новости с родного края.

— Спасибо, — тихо говорю. Скупая благодарность вместо тысячи бесполезных слов.

— Иди. И закрой плотно дверь. Никогда не возвращайся, если однажды решил уйти. Дважды в одну реку не войдешь. Время течет только в одном направлении — из прошлого в будущее — и никогда в обратную сторону, — он кивает мне головой в сторону двери. Я киваю в знак понимания. И все же один вопрос меня ещё гложет.

— Саид!

— Да?

— А что с Димой и Агатом? — Саид зловеще усмехается, он мог и не говорить, что с ними.

— Ты представляешь, в машине Димы внезапно отказали тормоза, они ехали по серпантину, просто слетели.

— Ага, — нервно соглашаюсь.

Иду к двери, ощущаю на себе пристальный взгляд между лопаток, будто снайпер прицеливается. Прежде чем выйти, замираю, хочу обернуться, но преодолеваю себя, берусь за ручку и перешагиваю порог. Как-будто перешагнул через черту, разделяющую мое прошлое и будущее. Еще не понимаю, что будет со мною, как буду дальше жить, искать цели, но почувствовал, что гора с плеч свалилась, дышать стало свободнее.

29 глава (Шерхан)

— Шерхан! — едва переступив порог клуба, оказавшись возле бара, сразу попадаю в дружеские объятия Тима, который сжимает со всей силы, еще и приподнимает над полом.

— Харе! — пытаюсь его угомонить, но некогда товарищ, превратившись в друга, не поддавался мне.