Саид откидывается на спинку диванчика, вновь берет сигарету и закуривает. Я кладу перед собой папку и не спешу открывать. Еще пару дней назад я бы верещал от радости, что вот-вот узнаю кто я, кто мои родители, а сейчас…а сейчас понимал, что не хочу знать правду. Папка жгла, как уголь в руках. Открываю. На меня смотрит маленький мальчик. С большими злыми глазами. Наверное, зелеными. На этой фотографии ему примерно лет шесть-семь. Усмехаюсь. Дата рождения правдивая, не соврали. Графа мать-отец стоят прочерки. Переворачиваю лист.
Отказ от ребенка на следующий день после рождения. Так…читаем без эмоций, но блядь, как же сложно… Убираю руки с бумаг, зажимаю их между ног и читаю фамилию женщины, которая подарила мне жизнь, которая отказалась: Рудова Татьяна Романовна. А сзади лежит копия справки о смерти. Потом фотография. Две фотографии. Сглатываю, беру первую фотокарточку. На меня смотрит серьезная девушка, черноволосая, коса перекинутая через плечо. Ни улыбки, ни игривого взгляда. Вторая была уже знакома: утром такую же фотографию держала Вера Ивановна.
Компания молодых людей. Нахожу пару Карениных, неподалеку стоит Таня Рудова, а за ее спиною, как ангел смерти, стоял Хищный Федор. Мрачный, зловещий, с тяжелой энергетикой, которая просачивалась даже сквозь фотографию. Было понятно, почему молодая девушка боялась его до дрожи в коленках, не хотела находить точки соприкосновения. Разве со Смертью обнимаются добровольно?
— Только не говори мне… — боже, нет! Нет!!! Трясу головой, не в силах смириться с реальностью.
— Саид! — смотрю с мольбой на Каюма. Тот качает головой.
— Это шутка? Злая шутка? — истерически смеюсь, пролистываю остальные бумаги, там все мои дела из интерната, выписки из ментовки. Нигде нет и слова о том, что мой враг кем-то мне приходится.
— На самом деле у меня нет сто процентной гарантии, что Хищный твой отец, я просто сделал свой вывод. После смерти Рудовой он начал активно шерстить детские дома, что выглядело очень странным, ведь до этого он не интересовался брошенными детьми, благотворительностью не занимался.
Я грешным делом подумал, что начал заниматься торговлей детей. Он целенаправленно кого-то искал. Мои люди за ним следили, потому что Федор искал на моей территории, и его одержимость интриговала. Когда он сбил женщину, — смотрит на меня в упор, а я отвожу глаза, закрываю папку, отодвинув ее подальше от себя. — Я приказал ему убраться из города. Историю замяли, скажу честно, не без моей помощи.
