Шерхан

Я сжала руль, сама посмотрела в зеркало. Сзади за нами ехали три машины, хрен поймешь, кто «хвост», а кто «Тим». Смотрю на Ярослава, он молчит, слушает своего собеседника, периодически поглядывая назад.

— Тим, передай Диме, что я приду завтра, куда скажут, пусть спокойно убирает своих людей. Не сбегу, мне самому интересно с ним встретиться, — мы с ним одновременно взглянули в зеркало, наши глаза встретились. Яр улыбнулся, подмигнул мне. Две машины плавно съехали на обочину.

— Это были твоих преследователи? — осторожно спросила, когда он поставил телефон на блокировку.

Посмотрел на меня.

— Это моя жизнь, о которой я предпочитаю молчать, Лера. Жизнь без прикрас, без сентиментальности и чувств. Жестокая правда, местами кровавая и изувеченная.

— Что-то ты загадками говоришь. Я тебя не очень понимаю. Ты как-то связан с криминалом? Именно оттуда твое прозвище?

— Шерхан — меня так в детдоме называли. Одна нянечка… — на слове «нянечка» на секунду отвел глаза в сторону, потом вновь посмотрел на меня.

 — Она рассказывала, когда меня привезли из роддома, я не плакал, а рычал, как тигренок. Поэтому и фамилию такую придумали — Тигр. Ярослав — просто понравилось кому-то из работников роддома это имя, а отечество в созвучности «кошачьей» фамилии. А Шерхан, потому что я был злым, агрессивным ребенком, который считал, что он лучше всех из присутствующих! — очаровательно улыбается, улыбаюсь в ответ и не верю тому, что он сказал. Вряд ли такой милашка в детстве был кошмаром работников и воспитанников детдома.

— Ты вырос, желания найти родителей не было?

— Нет. У меня был Гриша и его семья, они стали моей семьей, — нахмурился, отвернулся к окну. Я ждала, должен же он еще поделиться информацией о себе. Когда Ярослав вновь посмотрел на меня, в глазах мелькнула затаившаяся грусть.

— Гриша болен- рак, врачи из Москвы сказали, что случай безнадежный. Три дня назад ему внезапно стало плохо, увезли в больницу. Состояние в начале улучшилось, а вчера опять ухудшилось, он в реанимации, а я никак не могу к нему попасть.

Потому что не имею права, хотя Ленка может провести и так… — опять отвернулся к окну. — Гриша мне как брат. Он все, что у меня есть в этой жизни и я его теряю, не в силах как-то помочь…

— Яр… — мне хочется взять его за руку, сжать. Былая злость на него исчезла, даже как-то стыдно стало, что я на него злилась, пока он тут переживал из-за своего друга.

Ярослав справился с собою быстрее, чем мои мысли сменили направление.