Шерлок Холмс и доктор Ватсон

Вы останетесь в стороне, всем этим займусь я один. Даже ваше имя не будет упоминаться. Пусть думают, что это письмо пришло мне. Вы довольны?

– Это то, о чем я пришел вас просить.

– Договорились. Но только помните – никому ни гугу! А сейчас я спешу на собрание ложи. Этот человек Пинкертона еще пожалеет, что сунулся не в свое дело.

– Но вы не убьете его?

– Чем меньше вам известно, брат Моррис, тем покойней будет у вас на душе и тем лучше вы будете спать. Не задавайте мне больше никаких вопросов. Все так или иначе утрясется.

Теперь это дело в надежных руках.

Уходя, Моррис покачал головой.

– Чует мое сердце, кровь этого бедняги падет на мою голову, – простонал он.

– Самозащита – не преступление, пора бы это усвоить, – усмехнулся МакМердо. – Или мы, или он. Сомнений нет, если мы позволим ему гулять на свободе неделю-другую, всех нас ждет петля. А знаете, брат Моррис, быть вам нашим ректором. Ведь вы сегодня спасли нас.

Несмотря на этот шутливый тон, было ясно – МакМердо очень серьезно отнесся к этому известию.

Возможно, в нем говорила нечистая совесть, страх перед знаменитым Пинкертоном, и могущественными корпорациями, выступившими против скауеров; как бы то ни было, все его действия после ухода Морриса изобличали человека, готовящегося к самому худшему. Он перебрал все бумаги и сжег то, что могло служить против него уликой. Окончив аутодафе, он с облегчением вздохнул – теперь он был в безопасности. И все-таки, видно, на самом дне его души шевелилось недоброе предчувствие: по дороге в Клуб Союза он свернул к дому старика Шафтера. Вход в этот дом был для него заказан; он постучал в окно, на стук вышла Этти. В глазах ее любимого уже перестали плясать дьявольские огоньки бешеного ирландского нрава. Этти сразу же подметила в его непривычно серьезном лице следы внутреннего волнения.

– Что-нибудь случилось? – воскликнула она. – О, Джек, тебе грозит опасность?

– Пока все еще не так плохо, родная. Тем не менее, пожалуй, будет разумно распрощаться с Вермиссой.

Боюсь, дело примет серьезный оборот.

– Распрощаться с Вермиссой?

– Я ведь тебе обещал, что когда-нибудь мы уедем отсюда. Этот день близок. Сегодня вечером я получил дурные вести. И чувствую – быть беде.

– Человек Пинкертона. Но ты, конечно, не знаешь, акюшла, что это означает для таких, как я. Я ведь по уши увяз в делах ложи, и, возможно, мне придется бежать отсюда, и побыстрее. Ты обещала, что поедешь со мной, если окажется необходимо.