Шерлок Холмс и крест короля

Где же, по мнению полицейских, ему быть, если не под толщей песка, куда его обманом завлек убийца, передвинувший ставни? Кем же может оказаться этот изверг, если не братом убитого? Абрахама перестали бы искать. С такими мыслями он мчался по болотам, в то время как вода подступала к сваям маяка. Беглец знал: чем дольше он будет скрываться, тем вернее полиция заключит, будто несчастный заблудился в зыбучих песках дельты реки и погиб.

— Возможно, Абрахам изменил направление луча, чтобы заманить в ловушку Роланда? — спросил я.

— Тогда Абрахаму не нужно было бы бежать. Брата признали бы жертвой несчастного случая, а он сам переставил бы ставни обратно, и никто не выдвинул бы против него обвинения в убийстве. Но есть еще кое-что.

— Не связано ли это с той страшной тайной, о которой Абрахам говорит в своем письме? В чем она заключена?

— В его отсутствие, Ватсон, я не могу ответить на ваш вопрос. Прошу вас, мисс Кастельно, приведите брата. Я не желаю зла ни ему, ни вам и обещаю в меру своих сил облегчить ваше положение.

Я не поверил собственным ушам! Неужели Шерлок Холмс выследил убийцу лишь затем, чтобы предложить ему помощь?

Бедная женщина поднялась, зашла в соседнюю комнату и почти сразу же вернулась, ведя за собой высокого и стройного молодого человека с ярким румянцем на лице. В его испуганно бегающих глазах я не заметил признаков выдающегося ума. Холмс протянул вошедшему руку.

— Мистер Абрахам Кастельно?

Учительница встала между ними, словно защищая дикое животное от охотников.

— Мой брат видел, как вы прибыли, и испугался, приняв вас за полицейских, которые явились, чтобы его арестовать.

— Нет, — спокойно сказал Холмс, — ему не нужно нас бояться. Пожалуйста, мистер Кастельно, станьте здесь, у окна, лицом к свету. Ватсон, прошу, вы тоже идите сюда. Не беспокойтесь, Абрахам, мой друг — доктор. Возможно, он именно тот врач, чью помощь вы желали получить, когда писали письмо, которое так и не решились отправить.

Я внимательно посмотрел молодому человеку в лицо: оно было круглым, но при этом мужественным.

— Полагаю, мистер Кастельно, вы страдаете скрофулой, или золотухой, верно? — спросил я.

— Я слыхал, сэр, что иногда это так называют. Но точно не знаю.