Шерловая искра

— Вот это да!

— Двери закрой! — сурово зашипела я, — Тепло выходит! И садись вот сюда. Да, для начала вниз. — указала новоявленному банщику на первый ярус полка.

Ронан, как зайчик, послушно впрыгнул внутрь и плотно захлопнул дверь.

— Та-ак, и что теперь делать? — смешно сморщившись, вопросил он.

— Вдыхай носом, выдыхай ртом и грейся. Да прислонись, прислонись к дереву, оно ещё не сильно горячее. — раздавала «ЦУ» я, — И самое главное…

— Что? — осторожно выполняя мои указания, поинтересовался младший.

— Наслаждайся.

Выражение лица у него было препотешное. И вообще, наблюдать за Роном сейчас было одно удовольствие. Настороженное напряжение постепенно сменялось доверчивой расслабленностью. Он опустил ресницы и явно пытался прочувствовать, что испытывает тело. Дыхание выровнялось и стало глубоким, размеренным, по виску побежал первый ручеёк.

— Тин, слушай, а ведь действительно здорово. Можно я тоже повыше переберусь?

— То ли ещё будет! — многообещающе покивала головой я, — Давай, залезай, если хорошо себя чувствуешь.

Рон уселся рядом, положил ладонь на мою, откинулся на стенку и снова умиротворённо замер.

Убедившись, что «полёт идёт нормально», я решила, что беспокоиться не о чем, можно предаваться релаксу и тоже закрыла глаза. Это было безумно приятно — сидеть вот так вдвоём в тишине, в благодати и просто дышать в унисон."

"Не стану уж подробно расписывать весь этот чудесный процесс — все и так в курсе, что есть русская баня. Скажу только, что и веничка духмяного с парком, и холодной водицы из кадушки Рон у меня отведал в полной мере.

А потом мы разморенные, развяленные, в чистых сорочках, отдуваясь и жмурясь от удовольствия пили ароматный чай. Беседовали беседы и размышляли, как бы теперь вот так не одеваясь прошмыгнуть наверх в спальню, ибо натягивать ту одежду категорически лень. Рон в жизни не справится с моими завязками, я самостоятельно — тоже.

В общем, заговорщически похихикивая, как шкодливые подростки, решились на маленькое приключение. Младший первым с разведкой просочился на лестницу, убедился, что никого нет, а потом уже я, завернувшись с головой в пару простыней, эдакой «Гюльчатой» тихонько прошмыгнула пролёт и скрылась в комнате. Следом явился Рон и… В этот вечер мы к ужину не вышли.