Шерловая искра

Слуги, с вечера начавшие украшать замок к празднику, продолжили это занятие, основная часть гостей заперлась по комнатам, приводя себя в порядок к торжественному выходу.

К обеду в главной «банкетной» зале заиграли приглашённые музыканты и ритуальный, простите, парад тщеславия был открыт. По-другому и не скажешь, ибо лично мне все эти чинные хороводы казались совершенно бессмысленными. Ну ладно, это я уже повторяюсь.

Мы с Роном стояли во главе стола. Муж в новеньком синем камзоле, расшитом по бортикам искусной вышивкой, украшенном рядом эффектных пуговиц был великолепен.

Из-под нарочно оставленного расстёгнутым «пиджака» выглядывал белый жилет, на котором мастерицы продублировали рисунок с камзола, только уже на контрасте синим по светлому.

Единственное, что мне в его костюме казалось лишним — пенное облако жабо в ансамбле с такими же кружевами, свисающими из рукавов и скрывающими кисть до середины. Вы бы видели, как он сам плевался и чихал на эту мишуру, но тут уж наши рукодельницы, что называется, встали грудью, и пришлось смириться.

Для меня к этому случаю сшили двойное серебристо-голубое платье с нежнейшим белым орнаментом. Верхнее — с редкими цветами по всему полотну, которое надевалось как узкий халат без застёжек с небольшим шлейфом. Зато на нижнем от самой шеи и до пола длинной вереницей красовались роскошные крупные пуговицы, украшенные миниатюрной вышивкой, скопированной с той, что изящным узором струилась по бокам от них, расширяясь к подолу.

Ну и вот стоим мы себе такие красивые, справа от Рона Мелькор, слева от меня — Насуада в роли посажённой матери, а специальный человек оглашает имена гостей по старшинству и степени важности.

Те, кого назвали заходят в зал, мы все чинно-благородно друг другу кланяемся, и народ рассаживается на свои строго обозначенные места.

Вот, собственно, и всё. Скука смертная. Но что оказалось действительно полезным в устроенном «торжестве», так это то, что моя находка не осталась незамеченной.

Особенно у женской половины присутствующих.

Каждая расстаралась явить себя свету в полном блеске. Иногда даже чересчур ослепительном. Вон Мелисандра, например, пыхтя, как паровоз, вкатилась в зал такой необъятной клумбой рюшек и оборок, из которых поблёскивали россыпи драгоценных каменьев, что я всерьёз подумала, что даме придётся подать дополнительный стул. Обошлось. Хотя, даже не знаю, как ей удалось разместить всю эту роскошь на одном посадочном месте.