Шерловая искра

— Ну конечно, дед «навёл справки» в Хальдаде по поводу увиденных диковин, но даже ухом, молодец, не повёл на прозвучавшие ответы. Не выдал моего секретика. Просто сделал собственные выводы, о которых теперь и толкует. — подумала я.

— Теперь о волшебных предметах. — довольно кивнув на мелькнувшее в моём взоре понимание, почти торжественно продолжил он, — Шариал!

Если коротко обобщить, по его убеждению, наша бабуля была всего лишь умелым пользователем того, что уже кто-то создал до неё, поэтому на роль ведьмы не подходит.

А я, не имея даже ресурсов и знаний Идриль, как раз оной и являюсь. Вот такая диалектика.

Честно сказать, стало уже всё равно, как он там называет меня (лишь бы не горшком, и в печь не совал), разубедить всё равно не получалось, а вот за упоминание о шерле я вцепилась мёртвой хваткой.

— Вот! Давайте, пожалуйста, поподробнее о камне. Я совершенно не понимаю, как вернуть ему прежнюю силу. Прошу, вспомните, может быть, и на этот вопрос у вас отыщется ответ.

— А как же. — благостно улыбнулся мархаратец, — У старого Мираза мно-ого чего полезного хранится в лысой голове.

— он коснулся указательным пальцем своего высокого морщинистого лба.

— Ну и как?! — с нажимом вопросила я. Тут, понимаешь, от неведения изнемогаешь, а он там неторопливо наслаждается чувством глубокого удовлетворения от широты собственного кругозора, — Чем наполнить истощённый шариал?

— Собой. — важно ответил собеседник.

— Не поняла, как собой? — опешила я.

— Вы, ридганда Тина, связаны с этим камнем, он — ваш слуга.

— начал он.

— Скорее, друг и соратник. — поправила я. — Как-то так привычнее и честнее определять наши с ним отношения.

— Хм… — озадаченно промычал Мираз. — это многое объясняет, хоть и странно.

Постараюсь сейчас покороче, но не пояснить замешательства Мираза просто не могу. В этом мире взаимодействие с редким мистическим шариалом строилось по принципу джина — раба волшебной лампы и, собственно, хозяина самого запирающего сосуда. Камень служил владельцу, но не упускал возможности напакостить, используя для того любую оплошность своего господина.

И никогда не был жертвенным. Мой талисман в этой аналогии походил на джина освобождённого, решившего добровольно остаться с человеком, давшем ему «вольную», и помогать уже исключительно из дружеских побуждений. Сие сравнение весьма приблизительно и использовано исключительно для простоты понимания.

Так вот, кулон отдал силы по доброй воле, и вернуть его к прежнему состоянию могла только я — отдав свои.