Такие воспоминания потом долго согревают душу, придают веры в собственные силы в трудные времена.
Мне удалось совершить маленький переворот, который должен был открыть дорогу в ту жизнь, которой я желала.
Мы ещё больше сблизились с Ральфом. Да и Лапьеры на почве нашего общего «заговора»
стали почти родными.
Я чувствовала, что мужчинам надо было дать возможность маленько обсудить новости своим тесным кружком. Поэтому мы с Кларисс после обеда отправились погулять в саду. Она, как дама опытная, умудрённая жизнью и просто большая умница, тоже прекрасно понимала необходимость подобной паузы.
Чем больше я общалась с Кларисс, тем сильнее убеждалась в том, что мы с ней как будто на одной грядке выросли. Только в разные эпохи. Не хочу умалять достоинств Франсуа, но вольнолюбие, живой ум и широта взглядов Ноэлю явно достались от мамы.
Этой предприимчивой активистке тоже было тесно в традиционных рамках. Но она в своё время то ли не придумала, куда себя приложить, то ли не осмелилась в одиночку эти самые рамки двигать.
А потом более чем счастливое замужество и позднее материнство увлекли женщину в семейный быт, и она, как это называют, остепенилась. Осела в рядовых заботах и подавила в себе ростки былого бунтарства.
Видать, не до конца. И теперь нам было, о чём поговорить.
Ей было интересно абсолютно всё, что занимало мою голову. Изначально я думала, что важнее всего для меня было заручиться поддержкой мужчин. Потому что именно от них я ожидала самой первой практической помощи и дельных советов.
На поверку же оказалось, что пользы в этом отношении от Кларисс могло получиться ничуть не меньше. Если не больше. Ибо там, где наши парни всё ещё немного буксовали, переламывая закономерный психологический барьер, Кларисс уже летела со мной на одной волне. К тому же обладала большим количеством связей, определённым авторитетом в обществе и безукоризненной репутацией.
Настолько безукоризненной, что кого-то это, наверняка, могло даже раздражать.
Но как бы там ни было, как бы к ней не относились – с симпатией или не очень, слово мадам Лапьер в обществе воспринималось, как нечто… не то, чтобы совсем незыблемое… Как аксиома, вот. То, что не требует доказательств.
В общем, такая союзница – просто подарок судьбы. И какой надо было быть дурой, чтобы так бездарно потерять её расположение. Я сейчас про Рози. Вот вроде бы сноха местами ну такая продуманная, а где-то … я даже слов подобрать не могу.
