Тому мои художества и так невероятной диковиной казались, мода-то на такие головные уборы ещё не пришла. Так среди них ещё и выбрать надо было одну единственную, самую идеальную версию.
В общем, остановилась на лаконичной простой форме, но обязательно с вуалью и цветами.
Маленькими, но очень симпатичными. А какими они будут – пусть уже брат голову ломает. В
конце концов, кто у нас здесь настоящий художник?
Да, что ещё… Рози. Удивительно, но сноха в мой адрес проявляла полное бездействие.
Такое затишье с одной стороны радовало, но с другой, даже настораживало.
Поверить окончательно в её смирение не получалось, хоть убей. Должна была родственница как-то себя проявлять. А она не проявляла. Ой, чуялось, не к добру это.
Ну да что теперь, жить, да оглядываться? Много чести. Я просто радовалась всему, чему было возможно. И причин для того было немало. До тех пор, пока в семью Ральфа не постучалась беда.
Сперва пришло письмо от Анри - сына Рози и Ральфа, с сообщением о том, что он уже едет в родной дом на каникулы.
Не знаю, отчего Ноэль прибыл к своим гораздо раньше. Может быть, на разных курсах учебный план настолько отличался, что сроками вот так вот сильно не совпадал. А может быть Анри где-то проштрафился, получил в наказание лишение части отпуска, отбыл его или амнистировался и теперь ехал к родным.
Ещё подумала что надо бы у Ноэля разузнать. Этот проныра точно в курсе дел соседа и друга. Просто я таких вопросов не задавала, он и не выдавал ситуацию Анри, рассказывал только про себя.
Но вскоре всё это потеряло всякую значимость.
Потому, что немного спустя примчался гонец с вестью, что парень в пути подцепил лихорадку, и родителям следует подготовиться к встрече своего больного ребёнка.
На Ральфа было страшно смотреть. Лихорадка – одно из самых, наверное, жутких слов этой эпохи. А услышать его в отношении своего ребёнка… Да лучше самому тысячу раз умереть, лишь бы дети оставались здоровы.
Что касалось Рози… Эта желчная баба, эта сухая, тёртая стерва просто почернела от горя и страха за своё дитё.
Какой бы ядовитой сукой она ни была для всех окружающих, что бы не вытворяла в следствии поганости характера, своих кровиночек Рози любила беззаветно. За это я теперь могла ручаться. Впервые в душе моей шевельнулось сочувствие к снохе, сейчас она была просто несчастной матерью.
Но рассуждать на подобные морально-этические темы было некогда. Надо было срочно решать что делать и где искать помощь. Случай серьёзный, здесь чесноком да луком не обойдёшься.
