– рассмеялась я, - Вон посмотри, уже и перегородку сломали, и потолки покрасили, за стены принялись. Ещё полы поправят, мусор уберут, и наступит красота.
Поверь, самое неприятное уже сделали, дальше дело пойдёт гораздо быстрее.
Чувствовалось, что мелкая совсем устала от приключений кочевой жизни, что ей хотелось поскорее заиметь свой уголок, к которому можно будет начинать привыкать. И потому ей казалось, что ожидание тянется бесконечно, груды хлама растут, а конца неустроенности не видно. Я её понимала, сама уже не чаяла, когда войду хозяйкой в собственный дом.
Просто, в отличие от Мариэль, видела, что мужики не даром стараются, и конец разрухе близок.
Это было сродни чувству, знакомому каждой хозяйке, которая затеяла генеральную уборку. Вот прям масштабно, с перетряхиванием шкафов, отодвиганием диванов, помывкой окон и перетиранием посуды до последней вилки в доме. Работаешь, работаешь, трёшь, трёшь, а вокруг только грязнее становится. Уже и терпежу никакого не осталось, и силушка богатырская подводит.
А потом под финал р-раз, последний рывок. Внешний лоск наведёшь, и на душе хорошо-о. Всё сверкает – муха не сидела, а глубины удовлетворению добавляет знание, что за любой дверкой любого шкафчика у тебя полный и безоговорочный ажур. Обычно, правда, ненадолго, особенно при наличии детей. Но это уже норма жизни. Так. Отвлеклась.
Ну вот. Мой голодный благоверный обнаружился в овечьем загоне. Андрэ с Волтом как раз обсуждали, как организовать выгул для животных при катастрофической нехватке свободного пространства.
В животноводческих районах жители не ставят дома так тесно друг к другу, что образовываются улицы. Там хозяйства располагаются разреженно, а постройки разбрасываются на удалении друг от друга. Мы же имели, что имели. Пока не наступили холода, пастухи по очереди гоняли стадо на ближайшие поля. Но зимой это станет невозможно, а овцам требуется движение.
За этими мучительными раздумьями мы и застали своих мужчин.
- Перерыв! – бодрым голосом возвестила я, останавливая их напряжённый сельскохозяйственный диспут, - Дорогие мои, о несправедливости мира легче думать на сытый желудок.
Внутри было чисто, сухо и пахло свежим сеном. Видать, совсем недавно навели уборку.
- Корин… - Андрэ просветлел нежностью и привычно легко коснулся губами моего виска.
- Кормилицы пришли. – довольно расплылся в улыбке Волт, приветственно склоняя голову. – Доброго дня, госпожа Корин. Мадам Флора, мадам Лесия, рад видеть. Аромат ваших пирогов просто сводит с ума.
