Честное слово, несмотря на то что мы постоянно находились где-то рядом, у нас практически не получалось побыть наедине. Имею ввиду, не во сне.
Вот он и придумал совместить полезное с приятным. И место подыскать, и нам устроить романтический выходной. Лесия по его просьбе собрала корзинку для пикника, и мы только вдвоём (О, боги! Да неужели это происходило со мной?!) отправились на прогулку на ленивой лошадке.
Даже немного смешно было останавливать себя от желания малость поторопить коняшку.
Привыкла же, что вокруг постоянная круговерть в ускоренном темпе.
А тут… едем, никуда не спешим, вокруг тишина, рядом Андрэ щурится на осеннем солнце, и больше никого.
На самом деле, мой барон уже знал, куда меня везёт. И да, это место было восхитительно.
На вершине холма открывался великолепный вид на возделанные поля, укрытые ледниками дикие горы, на склоны, густо поросшие мрачновато-зелёными лесами с тонкими серебристыми нитями ручьёв, на чашу долины, приютившую деревеньку. Это был он – край ойкумены, наша мечта.
Прогулка получилась чудесной. Я была безумно благодарна Андрэ за то, что он устроил мне такой сюрприз. Сама-то не решалась оторвать его от забот. А от всей этой тягомотной, но неизбежной рутины уже натурально челюсти сводило.
И снова на нас навалились будни. Следующий день начался с поездки в упомянутую гончарную мастерскую, расположенную километрах, наверное, в пяти-шести от деревни на берегу бурной речки Дюранс, в которую впадал ещё более бурный ручей Фурнель.
И вот ведь, какое дело… неожиданно нам там оказались не очень-то рады.
Андрэ разъезжать со мной по таким мелко-бытовым вопросам было некогда. Но и опасаться в этих местах было особо некого. Потому в тот короткий рабочий выезд мы с Кристи отправились лишь в сопровождении сыновей Лесии.
Открытой враждебности по отношению к нам, получается, незваным гостям никто не проявлял. Тем более, что мастеровые уже проведали о том, что у этих мест появились хозяева.
Но от напряжённых физиономий троих хмурых хлопцев, заведовавших мастерской, мне стало как-то не по себе.
Товар лицом мне, конечно, показали. Всё те же горшки и плошки простых форм, не очень аккуратные, без всяких намёков на изыски и даже не покрытые глазурью. Разговор о том, чтобы внести разнообразие в этот примитивный набор предметов и заработать несколько больше, шёл со скрипом. Самый старший - главный в компании мужик неохотно пояснял, что с фантазией у них худо, руки грубые, и то, что имеется – предел их мастерства.
