"
"Как-то вдвоём оказалось полегче противостоять накатывающим по очереди нервозности и сонливости.
Не знаю, чего конкретно продолжала опасаться. Пленник, запертый и для пущей надёжности намертво прикрученный к столбу в амбаре, затих и признаков бунтарства не подавал. Но оставить дом без присмотра хотя бы одной пары недремлющих глаз, беспечно завалиться под одеяло и позволить векам сомкнуться, а мозгу отключиться - не могла.
Отряд возвратился в деревню только к часу дня. И не с пустыми руками. Хотя, по уверению Андрэ, миссия по поимке всех причастных к событиям была ещё далеко не завершена.
В вольном пересказе, на этот момент удалось прояснить следующее…
С серебряной жилой мы всё верно просчитали. Один из троицы, собственно единственный, кто из них действительно имел отношение к гончарному делу, в поисках свежего источника глины случайно наткнулся на драгоценный металл. Быстро сообразил, какая удача случайно пришла прямо в руки, а так же то, что делиться своим открытием с народом не хочется. Но и одному тут не справиться.
Добро ведь мало было раздобыть тяжёлым трудом, причём сделать это незаметно, не вызывая подозрений у односельчан, но и куда-то безопасно пристроить, так сказать, монетизировать. Иначе, какой в нём толк? Разве что Кощеем чахнуть над сокровищем до конца дней, лишь морально удовлетворяясь самим фактом обладания. Не-ет, этому фартовому прохиндею давно мечталось сбежать из глухомани куда-нибудь поближе к бурной городской жизни. И тут на тебе, такой подарок судьбы.
А делиться всё равно пришлось.
На то, чтобы понять, как опасно с подобным богатством соваться к незнакомым людям в поисках сбыта, мозгов хватило. И подался наш гончар со своим открытием к одному из местных зажиточных хозяйственников, не обременённому высокой нравственностью. Их тут таких четверо имелось, кого вся деревня недолюбливала. Как все уже, наверное, догадались, староста в их числе. Кстати, не подумайте, что сравнительно состоятельных семей здесь всего было четыре. Нет, деревня числилась в благополучных.
Просто данный квартет особо выделялся жадностью, скрытностью и пренебрежительным отношением к землякам.
Вот тут и вскрылась для меня и Андрэ истинная расстановка сил в нашем новом хозяйстве.
При формальном равенстве происхождения, эти личности обладали в поселении конкретной властью. Один владел собственной мельницей, у другого в подворье стояла молотилка (как у нас), третий имел солидные накопления и выдавал остро нуждавшимся деньги под процент.
