- Интересно, а по какому поводу к нам вообще нотариус «обещали быть»? – подумалось мне.
В любом случае, твёрдо решила, что буду присутствовать при этой встрече. И плевать, если родственникам это не понравится. А значит, следовало до послезавтра привести себя в относительно божеский вид. Пусть даже это нарушит мой первоначальный план отсидеться больной в комнате до окончания пятничной вечеринки Рози. Упускать беседу с семейным юристом было никак нельзя. Неизвестно, когда он соберётся навестить этот дом в следующий раз.
Да и что-то мне подсказывало, что на соседские посиделки меня и здоровую не пригласят.
Найдут способ объяснить гостям моё отсутствие.
Вообще, это всё как-то подленько."
"Вот, вроде, поселили девчонку у себя, пригрели «заблудшее дитя», демонстрируя обществу пример доброты и великодушия. Однако же в такие условия, чтобы никто не подумал, что её поступок в семье уже не осуждают. Эдакое иезуитское благонравие.
Да всё в этом поместье бутафорски-показательное. Фальшивое, как тот инструмент на пожарном щите из моего завхозского прошлого.
Сверху глянцево блестит пековый лак, а внутри сплошное папье-маше.
- Так, ладно. Нотариус. – я вернулась к своим «баранам». – Требуется отыскать какое-нибудь более приличное платье. Не всегда же Корин была вдовой и наряжала себя в такую мрачность. Срок траура, со слов Кристи, давно истёк. А то, что Рози желает видеть меня такой убогой – проблемы Рози. И, да! Нужно срочно прекращать трескать чеснок.
Ну что, решить проблему с восстановлением гардероба оказалось не так уж сложно.
В этом вопросе Кристи согласилась помочь с большим энтузиазмом. Это действие и вообще вся её поддержка была для тётки… как сказать… Посильным выражением протеста против хозяйской несправедливости и маленькой местью, ответом домашнему произволу.
Она же знала, зачем я решила прихорошиться. Да ещё и по её совету. Ой-ой, тут уж она расстаралась. Впрочем, ничего противозаконного горничной совершать не пришлось. У меня здесь имелось три «своих» платья, которые Рози… Кто она мне? Сноха? Так вот, сноха велела поместить в кладовку.
По её «авторитетному» мнению, приличной вдове в трауре (и, похоже, вообще до конца жизни) негоже было носить что-то более радостное, чем тёмно-коричневое или чёрное… ну, конечно, не рубище, но по производимому впечатлению что-то около того.
Я не просила Кристи умыкнуть эти вещи из кладовки обязательно тайно. Тут-то чего уж было секреты разводить? Могла и сама бы пойти и потребовать.
