), но и в целом вот это «неуместное» увлечение своего мужа. К тому же, стало немного понятно, отчего во всём разнообразии редких растений, заполнявших полки, мои глаза искали, но не находили ни одной розы. Видать, от одной ассоциации с именем супружницы мужика коробило.
А мастером Ральф был действительно умелым и страстным. Потому скрытно продолжал заниматься любимым делом в такой час, когда никто не должен был бы потревожить его за работой. И только здесь, наедине со своими цветами, мужчина позволял себе быть самим собой, превращаясь из чёрствого истукана в чуткого созидателя.
- Но если цветок настолько редкий и не посажен в вашем поместье, то как вам удалось столь точно воплотить его образ? Вот посмотрите, тут же каждая точечка - верная… - я опять приблизила орхидею к лицу, поражаясь достоверности красоты лепестков. - Да он просто –
живой.
- О-о, Корин… - щёки брата снова порозовели, теперь уже от удовольствия. Как у человека, кропотливый труд которого, наконец, одобрили и заслуженно оценили.
– Открытки. Я
использую их, как наглядный пример.
Брат нашёл на столе прямоугольник матового картона с изображением цветка и подал мне.
Ну что ж, как говорится, найдите десять отличий.
- А здесь у меня Lilium regale. – он достал из своего тайника белоснежную лилию с очередной открыткой.
- Ра-альф, клянусь, такой шедевр заслуживает того, чтобы украшать покои короля.
- А посмотрите, как красиво цветёт шафран. Люди привыкли замечать его лишь в своих тарелках, а он ведь сам по себе – совершенство, одно из бесконечно удивительных творений создателя.
Честное слово, я не уставала восхищаться и нисколько не лукавила, пока мужчина демонстрировал мне плоды своего творчества. Не побоюсь сказать - искусства.
- Вот это - уникальная китайская зелёная роза. (А! Вот, одна, всё-таки, нашлась. Но я бы в жизни не догадалась, что это – роза.) Учёные утверждают, что её лепестки – ни что иное, как чашелистики, но ценители говорят, что их аромат будет убеждать вас в обратном.
- Понятно, откуда во мне порой пробуждается склонность к поэтическому выражению мысли.
– глядя на одухотворённое, до неузнаваемости преображённое лицо собеседника, размышляла я. – Это семейное, как наш шикарный фамильный нос.
Мы могли бы, наверное, ещё долго и вдохновенно беседовать, но Ральф первый обратил внимание на то, что прошло уже довольно много времени. Пора было прибирать следы его «преступной деятельности» и идти готовиться к предстоящему визиту нотариуса.
