Вот он и приехал в родные пенаты принимать семейные дела.
А поскольку все эти граждане, по кругу гуляющие друг у друга на подобных мероприятиях, до изжоги друг другу же надоели, то появление нового лица вызывало настоящую бурю интереса.
- Такой ужас, мадам Корин, такой ужас… - охая на все лады, тараторила моя горничная, пересказывая слухи, - Мало, что наследство у господина барона не ахти, так к нему ещё и дочка - сиротка братова досталась.
- А свои-то дети есть?
- Так нет же, я и говорю: холостой он.
Как есть – бобыль.
- Да-а… непросто будет мужику. Без опыта отцовства из такой трагедии дитё вытаскивать
– нелёгкое дело. – вздохнула я, а вслух спросила:
- А чего же наследство не ахти?
- Про то не знаю ничего, врать не стану. Но так господа гости говорят, а сегодня всё подробно и расспросят. За ним ещё с утра коляску с приглашением отправили.
Ясно. Ничего нового. Всё те же эгоизм и бессердечие. У человека горе и забот выше крыши навалилось, а «господам гостям» его срочно к себе подавай.
Мол, извольте уважать общество, вам с нами жить – бросайте всё и бегите удовлетворять наше любопытство. А то у нас кости для промывания закончились.
Последнее желание заводить какие-то отношения с этой публикой отпало. Но вот на барона глянуть захотелось. Потому, когда по характерному шуму на улице и в доме стало понятно, что коляска с ним уже в нашем дворе, я пристроилась к окну.
Ну, что сказать… Человек, как человек. Ничего выдающегося – самой заурядной внешности.
Годов, где-то, тридцати пяти, наверное. Роста чуть выше среднего. Глаз так далеко было не разглядеть. Те более, он как раз снял очки (видать, читал в дороге), потёр переносицу и сощурился, перестраивая зрение. На лице - густая, коротко стриженная борода, немного рыжеватая, как и волосы. В целом – не Аполлон. Особенно вот в этом неудачном, скучном мешковатом «спинжачке»."
"- Ох, заклюют сейчас бедолагу эти матёрые стервятники. Тут один франтоватее другого, а новичок совсем по-простому явился.
– заранее посочувствовала незнакомцу, представляя, как все эти вельможные будут мило улыбаться ему в лицо, и какими кривыми те улыбки будут становиться за его спиной. До сих пор, насколько можно было судить по парочкам, гулявшим в саду в ожидании начала праздника, они только этим и занимались: упоённо лицемерили.
Все собрались в большой столовой, застучали ложки, зазвучали тосты. Спустя час, если не больше, переместились в танцевальный зал.
