– Андрэ с мольбой посмотрел мне в глаза, - Вас не затруднит моя просьба?.. Право слово, мне совершенно неловко обращаться к вам за помощью, но вы сегодня…
- Вы хотите, чтобы я поговорила с Мариэль? – за него договорила я.
- Да. – с облегчением выдохнул он.
- Конечно. Не беспокойтесь так сильно, я попробую. – пообещала барону и стала медленно подниматься по лестнице.
- Вторая дверь направо от арки. – запоздало донеслось снизу.
А я переставляла ноги и думала о том, как мне сейчас повести себя с Мариэль. Я не имела никакого права привязывать девочку к себе своей бабской жалостью и сердечной симпатией.
Потому, что я пришла и ушла, а у дитя опять останется чувство потери. Как-то нужно было сдержаться и.. не знаю, попытаться остаться в дружеских рамках. Хотя, видит бог, рядом с девчонкой у меня возникало одно желание – обнять сероглазку и затискать, зацеловать до самого щемящего детского счастья. Вернуть ей его во что бы то ни стало.
- Господи, дай мне мудрости и терпения помочь и не навредить.
25
Дверь в комнату девочки я бы нашла и без подсказки Андрэ.
Она была приоткрыта, и из детской спальни доносились тихие тоненькие всхлипы. В щелку было видно, как Мариэль, поджав ноги на кровати и уткнувшись в комок какой-то ткани плакала. Да так горько, с такой отчаянной безысходностью, что… у меня у самой душа кипятком облилась, а пальцы онемели.
Пришлось задержаться у порога, подышать и проморгаться, чтобы не разреветься прямо на глазах у ребёнка. Для любого нормального человека, это просто невозможная пытка - слышать, как в одиночестве плачет дитё.
- Тук-тук. – я негромко постучала в дверь, чтобы обозначить своё присутствие и не напугать мелкую. – Мариэль, к вам можно? – изо всех сил бодря собственный голос, я осторожно прошла в комнату.
Девочка всё-таки испугалась и вздрогнула. И тут же торопливо, неловко принялась прятать под одеяло распавшийся комок, который только что обнимала.
- Сорочка. Взрослая. – успела понять до того, как эта вещь исчезла в недрах постели.
- Мадам Корин, вы?.
. – она удивлённо хлопнула мокрыми ресницами.
- Я. Хотела пожелать вам спокойной ночи. – присаживаясь на стул у кровати, ответила ей и, стараясь удержать голос как можно более спокойным и мягким, спросила:
- Мамина? – мои глаза указали на одеяло, под которым таилась такая дорогая для Мариэль вещь.
- Да. – тихо-тихо прошептала она и сжалась так, словно ожидала, что я сейчас начну отбирать у неё драгоценность, хранящую запах самого родного человека на свете.
