Я — не Ценность Корабля, не Вещь! Не рабыня!
— А вот и умница моя пришла…
Сцепив зубы, я шагнула на свет.
По стенам комнаты высились библиотечные полки, в дальнем торце у большого иллюминатора стоял монументальный письменный стол, похожий на огромный корень дерева.
Центральную же позицию занимали три дивана, расположенных под прямым углом. С одного из них мне махнул рукой вальяжно развалившийся Вальтез.
— Дружочек, подойди поближе, я представлю тебя Десятке.
Десятке? Я не ослышалась? От радости мое лицо расплылось в широкую улыбку.
Все, командир добрался. А рядом с ним мне море по колено — хоть на корабле, хоть без него.
Я покрутила головой в поисках Диего, но обнаружила только еще одного высшего фейри на соседнем диване.
Темные волосы незнакомого мне лорда блестящим каскадом падали на плечи. Острые скулы и нос с легкой горбинкой добавляли высокомерия породистому лицу.
Хрустальный бокал преломлял отражение удерживающих его тонких пальцев.
— Так-так, — он пробежался по мне сверху до низу по мне доброжелательным взглядом, — вполне.
Личико лучше, чем у многих человеческих особей, которых я встречал."
"— Внешность — это временный бонус, через пять-десять лет он исчезнет, зато талант расцветет во всю мощь, — заметил Вальтез.
«Прекрасные и мудрые фейри» обсуждали меня словно кобылу на рынке. Я сцепила руки, и хозяин корабля, вспомнив о видимости гостеприимства, похлопал по дивану рядом с собой.
— Дружочек, присаживайся. Тебе надо хорошо поесть, набраться сил.
— Вальтез посмотрел на заставленный едой и кувшинами журнальный столик. И тот подплыл поближе. Реально пододвинулся! Беззвучно и аккуратно, не звякнув ни единым бокалом. Настоящая бытовая магия — я только слышала о такой, но сама никогда не видела. — Мы с лордом Скайшоэлем обсудим наши дела, а ты бери со стола, что нравится.
Бери, что нравится…
Я осторожно подошла поближе и ровно, словно к моей спине была привязана палка, уселась рядом с Вальтезом.
Темноволосый гость наклонил голову, разглядывая меня.
Его лицо при этом оставалось совершенно безразличным. Только заблестевшие глаза, выдавая настоящую заинтересованность, проследили, как я накалываю вилкой кусочек пирога. А что такого? Я голодная — потратила массу энергии и теперь хочу есть. Если уж мне нельзя участвовать в обсуждении собственной судьбы, то хоть наемся от души.
— Я Десятка, — голос темного звучал вкрадчиво, через журнальный столик на меня полились тонкие волны флера.
