Разделены и объеденены одновременно звенящим струной напряжением, стягивающим нас с упорством пружины.
Вот только мы разные. Я — зеленый плющ, он — стальная стена. От давления я могу согнуться, он останется недвижим и непреклонен. Меня можно сломать, а Диего кого угодно раздавит сам. Возможно, меня. Но я все-равно тянусь и становлюсь сильнее, доверчиво прислоняясь к нему.
И сейчас, когда он наклоняется к бедру, я выстраиваю вокруг нас ментальные защитные блоки, и не отстраняюсь, а едва заметно приподнимаюсь навстречу.
Замирая от первого, огненного, пронизывающего касания губ. От поцелуя, выжигающего как клеймо.
Я с трудом, с легким шипением выпускаю сквозь зубы застывший, плотно спрессованный воздух. И тут же ахаю, когда Диего целует снова, чуть выше по поверхности бедра. Прихватывая и засасывая пылающую кожу. Выводя горячим, гладким, совершенно не кошачьим языком свою незримую подпись на моем истосковавшемся по его ласкам теле.
Мужская ладонь опускается на лобок, охватывая его защищающим и одновременно собственническим жестом.
Он рычит — неистово, яростно и голодно. Целует и смотрит как его большой палец снизу вверх раскрывает складочку, добираясь до ноющего клитора.
Мои ноги дрожат, но Диего не собирается жалеть меня и делать передышку. Кончик пальца нажимает и скользит — влажно и легко, с быстротой взлетающей бабочки. А зубы оборотня покусывают кожу на ногах, бедрах, животе. Иногда довольно чувствительно — там точно останутся следы, но мне уже все равно, потому что он разжигает костер, разбрасывая жгучие языки пламени все дальше по телу, расширяя болезненно-сладкий круг.
И… язык Фаворры, заменяя палец, накрывает трепещущий комочек нервов. Жестко обводит по кругу и быстро, неистово лижет, отправляя меня в страну туманных, самозабвенных стонов. Я невольно выгибаюсь, опираясь на локти и закидывая голову. Перед глазами все плывет, мелькают расплывчатые образы то напряженного мужского лица, то белоснежной тигриной морды.
— Моя. Мягкая, стонущая…
Эмоции оборотня прорываются сквозь магическую блокаду фейри.
Обрушиваются на меня валом, так что я мгновенно погружаюсь с головой в дикую, некотролируемую звериную ЖАЖДУ. И… разделяю ее.
Бьюсь рыбкой, выброшенной на песок. Меня подбрасывает от каждого касания жесткого, словно наказывающего языка. Ох, Диего действительно сходит с ума от переживаний за меня и злости на себя, не сумевшего предотвратить, уберечь, защитить от всего мира. Тигр бесится, бьется внутри человеческого разума.
