Не отводя от меня небесно-голубых глаз, он махнул тяжелой лапой, мимоходом отправляя в нокдаун младшего медведя.
— Я второго уровня, ну или почти третьего, — не выдержав, я попятилась в комнату. Кот прижался к моей ноге. — И теперь полезна в бою, кое-что могу…
— Так-так, пр-родолжай.
Тигр удивительно ловко разворачивал свое мощное тело. На первый взгляд — ну как ему пройти в обычную дверь, а хоп — и как-то просачивается.
Морда прошла легко, а тело — сгруппировалось и следом влезло, волшебство…
— Я …э-э-э, тренировалась и неплохо начала управляться с эмоциями.
"
"— Только с эмоциями? Ты не вселяла пар-рню-медведю пугающие мысли? Ничего такого, что Присцилла, пр-роверив по остаточным следам, воспримет как проявление тр-ретьей ступени? Иначе она потребует, чтобы ты отправилась на проверку в Холм. Захочет забр-рать тебя у меня. М-р?
Я искренне вытаращила глаза.
— Нет-нет, что ты. Я всего лишь научилась у Владимира перебрасывать эмоции. Взяла страх у Кусаки и передала медведю. Все.
— Опять Владимир-р!
Диего недовольно махнул хвостом, попав с гулким стуком по дверному косяку, и наклонился над котом у моего колена.
Оба белых и усатых уставились друг на друга.
— А можно на меня так не смотреть, — протянул Кусака. Его шерсть поднялась дыбом, зато уши плотно прижались к голове. — А то я скоро опять буду готов к бою. В смысле полон эмоций.
— Ты видел, как Тр-рельяк исчез с корабля? Что он делал? Тебя оставили шпионить?
— Та я не могу балабонить о хозяевах, даже бывших.
Кусака повернул ко мне мордаху и отчаянно замигал обеими желтыми как блюдца глазами.
Дескать, ради тебя тоже стараюсь. Вот узнаю нечто особенное о тебе, хозяйка, и никому-никому не скажу.
— Эй, на меня смотри! Хочешь опять стать гоблином? Дашь инфор-рмацию, я избавлю тебя от проклятия. Вер-рну облик.
— Опять гоблином!? — кот прижался объемистым брюхом к полу. — Ни за что! Я теперь красивый, меня кормят досыта. А гоблином я кто — тьфу. Нет уж. Я против!
— Владимир-р не хотел уходить с корабля, так?
— Не скажу!
Тигр мотанул головой, мазнув по мне светло-синим огнем, и я вдруг поняла… ой, он не просто пугает, он допрашивает! И ждет, что я помогу, определю по эмоциям настоящие реакции Кусаки.
Я подняла голову и кивнула. Вопрос не вызвал сопротивления, предположение абсолютно верное.
— Он что-то делал во вр-ремя переноса? Когда кор-рабль сильно затрясло?
— А-а-а, не скажу! Хоть пытай! Тьфу, хоть спрашивай строго!
И я снова кивнула.
Трельяк что-то предпринял.
