Шесть тайных свиданий мисс Недотроги

Он сидел боком на узкой скамейке и тоже смотрел вверх, изучая редкие, полупрозрачные облака.

Я не спрашивала, как он меня вычислил, потому что и сама его определила почти от входа. Ворота открыли совсем недавно, кроме нас и посетителей-то еще не было.

— Очень красивая, — искренне ответила я. — Полли?

— Полли. Хорошо ее изобразили. Один в один.

Он продолжал изучать облака, я на всякий случай тоже посмотрела вверх, но ничего заслуживающего внимания не увидела.

— Я… Я посмотрела по документам, вы же не родственники?

Психолог вздохнул и слабо улыбнулся, словно вспомнил что-то давнее, почти забытое, но очень приятное.

— Нас часто принимали за брата и сестру. Мы с Полли дружили лет с трех, не разлей вода. Когда у обоих обнаружились зачатки ментальной силы, она так радовалась, говорила — мы с тобой как две стороны одной монетки, неразделимы. На всю жизнь.

Я подошла поближе, опасаясь увидеть дорожки слез на его щеках, но он продолжал светло улыбаться.

— Сегодня Полли порадовалась, наконец-то.

Мне стало не по себе. Он заговорил о мертвой девушке как о живой и в воздухе легко прошелестели ленты искренней нежности. Владимир не скрывал эмоций, он сидел вообще без щитов.

Насколько помню из собранных материалов, его одноклассница покончила с собой примерно через полгода после школьного выпуска. Никуда не поступила, несмотря на настойчивые требования учебных консультантов и обязательные разнарядки по менталистам.

Вот и проявилась та самая «менталисточка», о которой довольно упоминали и Гордон Дюран, и Дон Вэй.

— Она… подсела на оборотней? Или ее затравили?

Не знаю, ответит он или нет, но я должна была спросить, выяснить, что произошло много лет назад с юной хорошенькой девушкой, чья психика оказалась болезненно чувствительной. Как и у всех менталистов по природной сути. Как и у меня.

Надеюсь, Владимир не разозлится, на вид он вполне открыт для общения.

— Не сразу, — он поправил очки и опустил глаза на памятник, — больше года ее насиловали, приучали, а она никому не рассказывала, даже мне. Потом сказала, что это все равно неизбежно, что нужно просто привыкнуть, принимать чужое и свое удовольствие с радостью. Все менталисты через это проходят. Сначала нас берут оборотни, потом фейри.

Он помолчал, едва заметно поморщившись.