Топчись ножками.
— Отлично! Договорились! С Алексом тоже драться не будешь? И меня к стенке прижимать перестанешь, а, командир?
Он зарычал, едва слышно, чуть подрагивая верхней губой.
Как же мне надоели эти игры мускулов, расстегивание ширинок и размахивание линейками. Я вообще не твоей боевой категории, парень! Ты со мной силами хочешь помериться?
Пока тот, кто ударил мою бабушку и довел ее до сердечного приступа бегает на свободе?
— Ничего у тебя не выйдет, командир. Пойдешь лесом со всеми своими закидонами.
Мне не нужен парень, который давит вместо ухаживаний, понятно? Я выбираю того, кто меня понимает!
Подхватив его витающую надо мной ярость, я дернула на себя и укуталась силой, сама пылая как альфа-оборотень.
Мы стояли, сблизившись глаза в глаза, едва касаясь носами и шипели как разъяренные кошки. Удивительно, но при всей своей злости, диком раздражении от внезапного бунта, он так меня и не коснулся, даже не пытался притронуться.
— Эй, что у вас происходит?
Недоуменный Алекс с пакетами и коробками стоял в коридоре.
Несмотря на то, что врачи сразу сняли бабушке приступ, дальнейшее лечение могло обойтись в изрядную сумму, и младший Фаворра решил поддержать нас чем мог.
— Лекс, я тебе писал, чтобы ты был осторожен? — резко развернулся Диего, меняя объект давления. — Ты понимал, что Ева в опасности?
— Так вот же она, — его брат ткнул в меня пальцем. — Цела и здорова, я присматривал."
"— Плохо присматривал! На тебе теперь не Ева, а ее бабушка, — сообщил старший.
И уже мне.
— Недотрога, работать!
Он пошел к выходу, буквально выключая себя. Я не «видела» сейчас его ауру, не настолько была открыта, но точно знала — он волевым решением погружается в свое белое безмолвие.
Вообще не вопрос, работать так работать.
— Пиши, если что, — шепнула я Алексу и поспешила за командиром.
Не знаю почему, но что-то внутри меня было уверено — раунд за мной. Не то, чтобы он больше не будет пытаться надавить на меня, но… что-то неуловимо поменялось в наших отношениях.
Впервые в синей глубине мелькнуло не подозрение или снисходительность, а уважение.
— Ева, — крикнул Алекс. — Мы встретимся на днях?
— Приду сюда завтра, дорогой!
Спина старшего тигра не дрогнула, оставаясь все такой же каменной.
Я осторожно вдыхала и выдыхала, отпуская скопившееся напряжение.
План, родившийся, когда оборотень зашел в палату, мог рухнуть карточным домиком от одного неверного слова, крошечной ошибки в интонации. Но я молодец, все сделала правильно.
