С таким контролем у тебя крепкая психика должна быть, самое то для нашей работы. Временную работу мы не даем, но в одном из Ночных отрядов заболел менталист. Профессиональная простуда, пулями немного продуло. Но это не важно. Как у тебя, Евангелина, кстати, с ночными бдениями?
— Сова я, — проникновенно выдохнула, тараща глаза, — ночами вообще спать не могу. И сегодня не спала.
— Правду говорит, — пробормотала старушка с острыми ушами.
Я успела испугаться, осознав уровень у бабушки, как бы не пятый-шестой, и что она могла со своими возможностями с меня «считать», но рыжий не дал мне времени на испуг, а хлопнул невесть откуда взявшейся медной печатью по моему листу.
— Берем на пару месяцев, а там посмотрим.
Да-да! У меня получилось!
Он протянул мне через стол широкую ладонь для пожатия, я с облегчением за нее схватилась.
Горячее касание, мозоли на пальцах. Этой ночью я чувствовала похожие. Такие же… уверенные, сильные…"
"На секунду меня переклинило вплывшей картинкой из памяти.
О других руках. Я вздрогнула. Удержать при этом нейтральное выражение на лице было очень тяжело, но, кажется, у меня получилось. По крайней мере я спокойно подписала распределение, попрощалась с членами комиссии, поблагодарила оборотня.
А рыжий задумчиво следил за мной взглядом. По новому изучающим. Надеюсь, он не принял внезапную дрожь от невольного воспоминания за какую-нибудь особую женскую реакцию. По слухам, нюансы касаний для оборотней слишком много значили, надо быть аккуратнее.
В коридор, где толпились однокурсники, я вышла довольно бодро, даже смогла назвать имя следующего и прикрыть за ним дверь.
А потом у меня подкосились ноги, и я просто сползла по стене.
Какой на хрен Ночной отряд?!
Глава 4. О сильных женщинах, слабом планировании и о том, что судьба — редкая сволочь
Вечер того же дня
Бабушка налепила себе на щеку очередной кружок огурца, повернулась ко мне и недоуменно переспросила:
— Отряд, какой Отряд?
— Ночной, — пробормотала я.
Весь вечер я пластом лежала на кровати, уставившись в потолок. Двигаться не хотелось.
— У них там менталист заболел. Говорят, от пули простудился.
— А-а-а. Ясно, — сказала бабушка, возвращаясь к любованию на себя в зеркале. — Я тебе вот что скажу, у них теперь не один больной менталист, а два. Один — простывший, а у второго беда с головой. Если что, это я на тебя намекаю.
