Встречаться ночью я опасалась, он начнет обнимать, я потеряю голову и будет очередной «последний раз» без серьезного разговора, потому что думать разумно в горизонтальной позиции с тигром я оказалась катастрофически не способна.
Чтобы собраться с мыслями и подготовиться к разговору, я поехала на место, расположение которого нашла в первой папке. Рассвет, тишина и — наглядный пример того, что со мной может произойти — чем не идеальная обстановка для охлаждения мятежного разума.
Под ногами мягко потрескивал песок, смешанный с гравием.
Сверяясь со схемой, я прошла до третьей линии, повернула направо и остановилась, изучая небольшой ухоженный участок.
Уютная низенькая оградка была выкрашена в предсказуемо черный цвет. На невысоком постаменте мечтательно запрокинув голову к небу, стояла каменная девушка. Юная, тоненькая как тростинка. С небольшим носиком и крупным смешливым ртом. Удивительно живая для старого памятника.
— Красивая, да? — спросил меня Владимир. — Я надеялся, что ты придешь, хотя не очень в это верил.
Но только ты и могла прийти.
Он сидел боком на узкой скамейке и тоже смотрел вверх, изучая редкие, полупрозрачные облака.
Я не спрашивала, как он меня вычислил, потому что и сама его определила почти от входа. Ворота открыли совсем недавно, кроме нас и посетителей-то еще не было.
— Очень красивая, — искренне ответила я. — Полли?
— Полли. Хорошо ее изобразили. Один в один.
Он продолжал изучать облака, я на всякий случай тоже посмотрела вверх, но ничего заслуживающего внимания не увидела.
— Я… Я посмотрела по документам, вы же не родственники?
Психолог вздохнул и слабо улыбнулся, словно вспомнил что-то давнее, почти забытое, но очень приятное.
— Нас часто принимали за брата и сестру. Мы с Полли дружили лет с трех, не разлей вода. Когда у обоих обнаружились зачатки ментальной силы, она так радовалась, говорила — мы с тобой как две стороны одной монетки, неразделимы. На всю жизнь.
Я подошла поближе, опасаясь увидеть дорожки слез на его щеках, но он продолжал светло улыбаться.
— Сегодня Полли порадовалась, наконец-то. Когда-то я пообещал ее только радовать. Но это не всегда быстро получается.
Мне стало не по себе. Он заговорил о мертвой девушке как о живой и в воздухе легко прошелестели ленты искренней нежности. Владимир не скрывал эмоций, он сидел вообще без щитов.
Насколько помню из собранных материалов, его одноклассница покончила с собой примерно через полгода после школьного выпуска.
