Но я же знала! Знала, что он скрывает!
Неужели Диего умеет ставить простые блоки, пряча часть эмоций? То-то я не увидела его белого поля, пока он сам в него не позвал, не помог дотронуться.
— Эй, — вдруг сказал он, — мы не на задании и тебе следовало бы спросить разрешения, прежде чем залезать в меня. Ты понимаешь, что это личная территория?
Как он меня почуял? Я же только краешком…
Развернувшись, в меня всмотрелись и нахмурились от увиденного.
— Ева, ну-ка подними глаза, — жесткие пальцы приподняли мне подбородок.
— Проклятие. Опять перенервничала… Какая же ты… хрупкая. Чем думал Заремба, когда тебя к нам определил?! Иди сюда, маленькая, иди ко мне. Бери что там тебе надо.
И для меня опять открылась знакомая, манящая сияющая надежность. Искристая. Чем-то похожая… на шар, который он кидал в помещение к кузнечику. Так вот почему я не видела такое же у других — у того же Буча было лишь слабое, мягкое подобие.
Передо мной бетонной жесткой плитой, твердая и восхитительно безэмоциональная лежала… магия.
- …твою ж… фее в дышло, — прошипел Диего, — как же хорошо… как же хорошо ты это делаешь, маленькая.
И зарылся носом мне в волосы.
В клубе ему тоже нравились касания моих щупов и, в отличие от всех остальных, он всегда знал, ощущал каким-то образом мои действия.
Но сейчас мне было все равно.
Тело блаженно расслаблялось, скидывало накопившееся напряжение, так измотавшее меня при контакте с безумным кузнечиком. Уходило беспокойство, оставляя только обострившуюся млеющую открытость. Что-то теплое пыталось пробиться на краю сознания, мурчало и лезло зачем-то под мои обнявшие Диего чувствительные сенсоры.
— Не обращай внимание, — осторожно сказал оборотень. Или… теперь его правильней называть «фейри»? — Мой Бродяга совсем с ума сходит, я его почти месяц не выпускал, вот и рвется. Просто игнорируй его.
Ой. Это его зверь? Точнее эмоции зверя? Почему-то я представляла животную ипостась более сумасшедшей что ли. А тут просит внимания, как пыхтящий медвежонок. Как можно игнорировать такого милаху?
Разнеженная и умиротворенная, желающая всем даровать хоть толику ласки, я коснулась упрямо пробивающегося ко мне существа и услышала уже настоящее мурчание… реальными ушами.
— Ну вот зачем? — глухо произнес Диего. Мои руки оказались на его голове, пальцы вплелись в черные пряди с легкими завитками на кончиках. И совершенно невозможно было оторваться от великолепной шелковистой гривы.
Он поднял голову, устремил на меня тяжелый, плывущий взгляд.
