Ее попку украшал длинный хвост с пышной кисточкой, а по телу сверкали коричнево-золотистые волоски. Тонкие бретельки и ленточки, исполняющие роль наряда, скорее подчеркивали изгибы ее тела, нежели что-то скрывали.
Ловкая и гибкая словно язык пламени она успевала и призывно изгибаться, прижимаясь к прутьям клетки и уворачиваться от «противника» в прыжках и кульбитах. Так двигаться мог только оборотень — пластично, нечеловечески быстро, гипнотизируя каждым поворотом, якобы «испуганными» отскоками и порочно-нечаянными наклонами.
"
"Рокочущая, нарастающе-призывная музыка и бликующие световые потоки добавляли танцу завораживающей магии. Зрители, обступившие клетку, наперебой кидали деньги красотке прямо под ноги и поддерживали ее восторженными криками.
За всем этим шумом я едва услышала голос Диего.
— Буч…
А ответ скорее угадала.
— Понял…
Наш здоровяк повернулся и исчез в царившей у стен полутьме.
— Джок, остаешься. Ева и Вито, идете со мной.
При разговорах с подозреваемыми, не говоря уже о допросах, я обязана была присутствовать, но так не хотелось уходить из зала.
А вдруг сейчас змей поймает мангуста? Я подняла голову, прослеживая тугие кольца змеиного тела, поджарый рельефный живот. Как интересно, а где…
— Ева! — меня дернули за руку и оттащили от толпы. До самой лестницы в кабинет Павлини. Не приобщиться мне к великому танцевальному искусству, не побаловать свое чувство прекрасного. Эх.
Охранник куда-то исчез. Вместо него высился невозмутимый Буч. Он солидно оглядывал зал, изображая местного сотрудника.
А из-под ступенек торчала… мужская нога.
Проследив мой взгляд, полутролль досадливо поморщился и носком блестящего ботинка затолкал чужую ногу поглубже под лестницу. И покачал головой, дескать, не боись, я его легонько.
— Вперед.
Первым поднимался Диего, за ним я, а замыкал Вито. А вот куда незаметно исчез Джок-Джокович мое человеческое внимание не успело уловить. Раз и нас стало меньше. Даже почувствовать его сейчас не могу, я еще на входе в большой зал опустила плотные щиты, понимая, что иначе меня просто снесет бурлящим в клубе голодным, жадным пороком.
Сюда приходили именно за определенными эмоциями, упивались ими, выплескивая желания в терпкий, звенящий от ритмов воздух.
Открываться до разговора с Павлини было опасно — для ярких впечатлений от вечера мне хватило и вида змея. Надеюсь, Диего припугнет управляющего и быстро выбьет из него информацию, зачем он встречался с близнецами.
