Шестерки умирают первыми

Неужели Генка двурушничает? Вот подлец! Хотя уличать его в этом и тем более упрекать — нельзя. Ведь не милиции нашептывает, а самому Трофиму, крупнейшему матерому мафиози, который еще и подумать не успеет, а ты уже труп, лежишь себе и остываешь потихоньку.

— Я полагаю, мы обо всем договорились, — произнес как ни в чем не бывало гость, поднимая рюмку с коньяком и изображая намек на приветственный жест. — Не смею более отнимать у вас время.

Он залпом выпил коньяк, встал и, вежливо поклонившись Кабанову, вышел из кабинета.

Виталий Николаевич с ненавистью посмотрел ему вслед. Классическая ситуация, которая в мировой литературе получила название «лифт на эшафот». Как ни поверни — дорога одна: или на скамью подсудимых, или на кладбище.

Глава 9

1

Звонок в дверь прозвенел в тот самый момент, когда Настя Каменская собралась залезть под горячий душ, чтобы хоть немного расслабиться и заставить разжаться сведенные от нервного напряжения мышцы спины и шеи. Она с досадой сорвала с головы пластиковую шапочку для душа, накинула халат и пошла к двери.

Даша влетела в квартиру, принеся с собой запахи весны, свежести и отчаянной молодости. Чмокнув Настю в щеку, она мгновенно сорвала с себя свободный, полностью скрывающий шестимесячную беременность плащ и вихрем понеслась в кухню.

— Дашка, сколько раз тебе говорить, чтобы ты не носилась сломя голову как сумасшедшая, — с упреком сказала Настя, помогая молодой женщине вынимать покупки из огромной матерчатой сумки.

— Это полезно для здоровья, — авторитетно заявила Даша.

 — Сердце должно работать с нагрузкой, иначе оно разленится.

— Смотри, догрузишься, — покачала головой Настя. — Твое счастье, что мой дорогой братец не видит, как ты по лестницам без лифта поднимаешься и тяжелые сумки таскаешь. Кстати, как у него разводные дела? Двигаются?

— Не знаю, — Даша беззаботно пожала плечами. — Я не спрашиваю, а он сам не говорит.

— А почему ты не спрашиваешь?

— Стесняюсь. Неловко как-то.

Настя внимательно посмотрела на свою гостью.

Очаровательное личико почти не утратило своей прелести, только румянец, так нежно украшавший раньше Дашины щеки, заметно поблек. Но глаза ее были все такими же ярко-синими и огромными, а выражение лица оставалось по-прежнему приветливым и милым. Настя вспомнила, как полгода назад познакомилась с Дашей, девушкой своего сводного брата, и решила, что Дарья — отъявленная притворщица, потому что таких женщин, какой она показалась с первого взгляда, просто не бывает.