Шестерки умирают первыми

Он сидел в низеньком кресле, вытянув непомерной длины ноги и расслабленно прикрыв глаза.

— Тебя можно отвлечь? — робко спросила Настя, подходя к Зубову и стараясь не споткнуться о его ноги.

— Нельзя, — буркнул тот сквозь зубы, продолжая медленно жевать бутерброд. — Я после суток, меня нет.

Настя бросила взгляд на часы — половина пятого. Суточное дежурство заканчивается в десять утра, и если Олег до сих пор не ушел домой, то можно представить, как сильно он устал.

— Ты собираешься уходить?

— Уйдешь с вами, — снова процедил он, слегка пошевелив вытянутыми ногами, что, по-видимому, должно было обозначать страстное намерение уйти отсюда, которому осуществиться не дают плохие мальчики-милиционеры.

— В любви объясняться буду.

Олег вяло приоткрыл один глаз, откусил от полуметрового бутерброда изрядный кусок и снова начал медленный процесс пережевывания пищи с закрытыми глазами.

— Начинай, — изрек он через некоторое время.

— Олеженька, ласточка моя, ягодка моя красненькая пупырчатая, — начала Настя вдохновенно, ибо знала, что от нее требуется только одно — разбудить эксперта.

— Какая ягодка?

Зубов быстро открыл оба глаза и приподнял голову, при этом на его длинном лошадином лице мелькнул неприкрытый интерес.

— Пупырчатая, — громко и внятно повторила Настя.

— Почему?

Он подтянул ноги и согнул их в коленях.

— Потому что самые вкусные ягоды всегда в пупырышек, — объяснила Настя.

— Не понял, но зато проснулся.

Олег помотал головой и сделал большой глоток горячего крепкого чая. Настя знала это состояние тяжелой сонной одури, которое наступает после суточного дежурства, если вовремя не лечь спать.

— Так чего надо-то?

— Бумажку с номером банковского счета, которая проходит по убийству Агаева.

— Губы раскатала! — фыркнул Зубов.

— Олежка, при чем тут следователь, у тебя же наверняка и копия заключения осталась, и фотография.

— Дать, что ли?

— Ага.

— Не «ага», а дайте, пожалуйста, господин Зубов. Через буфет.

— Что тебе принести? — с готовностью спросила она. Манера эксперта все одолжения оказывать «через буфет» была хорошо известна в МУРе. При этом все знали, что дорогого подношения Олег не потребует никогда, а если принести — не возьмет.