Шестерки умирают первыми

— Почему вы так думаете?

— А вы вспомните, с чего все началось. Он пошел по следу Платонова, чтобы выяснить, каким делом он занимается в Уральске. Вы задумывались когда-нибудь, зачем он это сделал? Нет? Так я вам скажу. Он хотел развалить это дело и подставить Платонова под статью нашего горячо любимого Уголовного кодекса. Вы что же, полагаете, он делал это из любви к нам? Или за деньги, которые мы ему платим? Увы, любезный Виталий Васильевич, все совсем не так. У него личные счеты с Платоновым. Наш друг Русанов хотел его свалить и упрятать за решетку или хотя бы создать ему миллион неприятностей.

Только поэтому он и пошел следом за ним по уральским документам. А к нам он попал только потом, когда наши люди из Уральска сообщили, что первым идет Платонов, прорабатывая сигнал этого придурка Сыпко, и за ним по пятам двигается некто Русанов. Вот тогда мы этим Русановым и заинтересовались, пригласили к себе, побеседовали и договорились, к обоюдному удовольствию. Мы сами заинтересованы в том, чтобы дело, которое ведет Платонов, рухнуло, как карточный домик. И нас вполне устраивало, что эту неприятную обязанность взял на себя квалифицированный специалист, к тому же имеющий здесь личный интерес. Мы ему платим, и он сочетает приятное с полезным. Но, дорогой Виталий Васильевич, вы должны согласиться, что одно дело — личные мотивы, и совсем другое — сознательное сотрудничество с людьми, совершающими экономические преступления. Это, как говорится, две большие разницы и одна маленькая. Русанов продался нам, и нет никаких гарантий, что он не станет работать против нас. Мало ли чего ему в голову вступит! А теперь подумайте: это человек, который знает все и у которого на руках находятся подлинники документов. В такой ситуации вы можете позволить себе планировать свой завтрашний день? Вспомните-ка Берлиоза на Патриарших прудах.

— Вы хотите сказать, что… — нерешительно начал Сайнес.

— Именно, уважаемый Виталий Васильевич, именно. Это необходимо сделать, и как можно быстрее. Только после этого мы сможем чувствовать себя относительно спокойно.

— Но мне больше не к кому обратиться, у человека, который мне помог, большое горе, у него погиб единственный внук, я не могу сейчас его трогать.

— Сантименты! — жестко оборвал его хозяин особняка. — Сопли на глюкозе. Внук внуком, а дело есть дело. Вы сегодня пожалеете его, а завтра кто пожалеет вас? Уж не он, это я вам гарантирую. В этой стае законы волчьи. Все, Виталий Васильевич, разговор окончен. Действуйте. И не тяните.