— Ламара Ушанговна, вы могли бы позвонить девочкам и попросить их подобрать все ваши сегодняшние запросы?
— Господи, да зачем? — удивилась Бицадзе. — Я сейчас достану папки, по которым сегодня наводила справки, и все вам скажу сама.
— Это само собой. Но девочкам все-таки нужно позвонить. Я подозреваю, что кто-то, наводя справки, воспользовался вашим именем.
— Ладно, я позвоню, — вздохнула Ламара.
Через полчаса Бицадзе сама перезвонила Насте.
— Вы как в воду глядели, — почему-то радостно сообщила она. — Я делала семь запросов, а у них числится восемь.
На Левченко Киру Владимировну, шестьдесят пятого года рождения, проживает: Ивановская улица, 18, квартира 103, я запрос не делала. А кто такая эта Левченко?"
"— А черт ее знает! — в сердцах бросила Настя. Нет, решительно, этот странный Платонов, видимо, от безделья бесится. Он что же, думает, ей делать больше нечего, кроме как его шарады разгадывать?
Откуда Платонов мог узнать, что кто-то позвонил в ЦАБ и, назвавшись Ламарой Бицадзе, навел какую-то справку? Да ниоткуда не мог он этого узнать, если только не он сам это сделал.
Ламара Бицадзе — личность известная, ее имя и должность знают все девушки-телефонистки в ЦАБе, поэтому хоть фамилия и несклоняемая, но звонить во избежание неприятностей должна все-таки женщина, а не мужчина. Значит, справочку о Кире Владимировне Левченко наводила скорее всего та самая женщина, у которой живет Платонов. Но зачем? Зачем вся эта катавасия с «заместителем начальника ОВИРа, который плохо исполняет свои обязанности»? Почему нельзя было сказать Насте открытым текстом все, что нужно, про эту Киру Левченко? Бред какой-то, честное слово!
Почему нельзя было сказать Насте открытым текстом? Потому что… Нельзя.
Нельзя, и все. Не надо злиться на Платонова, надо попытаться его понять. Не дурак же он, в самом-то деле. Почему могло оказаться нельзя? Потому что это самым непосредственным образом касается той женщины, которая звонит по его просьбе. Как это может ее касаться? Он у нее живет. Таким образом он дает ей, Насте, свой адрес, но звонящая по его просьбе женщина об этом не догадывается.
Зачем это нужно? Почему, если он решил открыть свое местопребывание, он не хочет, чтобы об этом знала хозяйка квартиры? Потому что он по каким-то причинам перестал ей доверять. Вот так, доверял-доверял целых одиннадцать дней и вдруг в одночасье перестал. Любопытно, почему? Что у них там стряслось? Может, позвонить, спросить? Телефон-то есть, мелькнула озорная мысль и тут же исчезла.
