Шестерки умирают первыми

Ты знаешь, что у Дмитрия есть любовница?

— Знаю, — подтвердил Игорь. — Я с ней вчера разговаривал.

— А ты знаешь, что она — моя сестра?

— Я обратил внимание на то, что у вас с ней одинаковая фамилия, — уклончиво ответил Лесников.

— Так вот, Елена — моя родная и горячо любимая сестра. Их роман длится уже давно, и я хочу, чтобы ты понимал: я бы не допустил этого, если бы считал Димку человеком непорядочным и недостойным. Все хорошее, что я говорю о нем, я говорю совершенно искренне, а не для того, чтобы выгородить его и отвести от него подозрения.

Я, Игорь, и не в таких передрягах бывал, я ведь еще при Щелокове служить начинал, так что тренировка по части плавания в подводных течениях у меня большая. И я прекрасно понимаю, какие мысли у тебя в голове бродят. На твоем месте я думал бы точно так же. Поэтому давай-ка сразу расставим все точки и прочие знаки препинания.

Они засиделись на Петровке допоздна. Запирая дверь кабинета, Игорь Лесников с удивлением подумал, что давно ему не было так легко общаться с человеком, с которым он только что познакомился.

Определенно, подполковник Русанов ему очень нравился.

4

Близился вечер, а Платонов так и не нашел то, что искал. Он понимал, что, наверное, его уже объявили в розыск, поэтому пытаться выехать из города бесполезно. Да он и не хотел уезжать. Он собирался не просто скрыться, а попытаться разобраться в том, что произошло, а для этого ему нет смысла уезжать из Москвы.

Способ был проверенным и никогда его не подводил.

Дмитрий Платонов искал женщину, которая согласилась бы ему помочь. Стереотип действий сложился давно, еще во время обучения в школе милиции, когда их, зеленых слушаков, натаскивали на умение познакомиться, войти в контакт и вытянуть информацию из любого встречного. Уже тогда у него лучше всего получался контакт с женщинами. Никто, в том числе и он сам, не знал, что было в нем такого особенного, что заставляло женщин верить ему, но особенное это было, и в избытке. И смотреть он умел ласково, и улыбаться обаятельно, и голос умел делать бархатным-велюровым, и слова этим голосом произносил правильные, нужные, перед которыми устоять невозможно. Другие пытались копировать — ничего не выходило. Вроде повторяют все за ним точь-в-точь, а результата никакого. Видно, что-то еще было такое в Димке Платонове, не осязаемое, не видное, не слышное, но действующее безотказно.