Кровь бросилась в лицо Годольфина, молодой дворянин вскочил на ноги и сжал кулаки:
— Вы забываетесь, сэр!
Я посмотрел на светлый пушок под носом графа и усмехнулся — удивительно, что у этого парня даже к тридцати годам не начала резаться жесткая щетина, с этими волосенками он смотрелся как неоперившийся петушок.
— Возьмите себя в руки, граф, и подумайте головой. Ваш друг будет нам ненужной обузой, разве неясно? Мы заберем его на обратном пути. Оставьте ему побольше шприц-тюбиков со средствами для выживания и пусть себе сидит спокойно, — я протянул руку в сторону.
— Посмотрите вокруг — здесь только мы и трупы. О чем вы беспокоитесь?
В этот момент Манчестер взял своего нервного друга за локоть и отвел на десяток шагов в сторону. О чем они там говорили я не знаю, но разговор вышел весьма нервным. Единственное, что я слышал — это доносившиеся до меня время от времени нервные выкрики Годольфина, что-то типа:
— Этот русский себе слишком много позволяет!
Наконец он угомонился, и британцы вновь подошли ко мне.
— Раненный останется здесь, — сообщил мне Манчестер.
— Угу, я знаю, — кивнул я. — Я ведь сам сказал вам об этом пару минут назад.
Граф опять было покраснел, но на этот раз смог взять себя в руки. Вот и молодец — я ведь тоже не железный, могу и сорваться раньше времени. Он мне и так уже порядком надоел. Да что там — оба они надоели.
Еще немного времени мы потратили на то, чтобы привести себя в порядок и вколоть необходимые препараты. Ну а когда все было сделано, мы вновь почувствовали себя в силах и продолжили свой путь к крепости.
Идти было на удивление легко. Не мело, снег тоже был не слишком глубоким — шагай и радуйся. Не знаю как остальных, но вот меня это напрягало больше всего.
Каждый раз, когда мне начинает казаться, что все идет не так уж плохо, случается какая-нибудь хреновина, которая заставляет меня забыть о моих словах. Хотя у нас уже шесть трупов, так что все не очень здорово на самом деле. Если так пойдет и дальше, то скверная выходит история.
Тем временем крепость была все ближе. Черная громадина приближалась и теперь по моим примерным расчетам до нее оставалось не больше тысячи шагов. Если я и ошибался, то лишь самую малость. Я посмотрел на Модуль — ничего, по-прежнему никаких живых форм жизни кроме нас.
— Идем верно? — спросил я у Василисы, которая шла со мной рядом.
— Да, все правильно, — ответила она и погладила браслет на руке. — Хорошо жжется, так что никаких сомнений.
