Шестое правило дворянина (СИ)

К тому моменту, как приземлился на снег, он уже был в несколько раз больше своих обычных размеров, а спустя еще пару секунд я услышал оглушительный рев моего зверя.

— Карррамбаааа!

Ну и махина! С помощью дополнительной магической энергии, черпая ее при трансформации из своего приятеля, которого считал крокодилом, он превратился просто в монстра.

Возможно от того, что они проводят так много времени рядом, эти парни научились лучше общаться на каком-то ином, недоступном мне уровне и Тосик мог использовать свою силу все лучше и лучше.

Я сейчас был абсолютно уверен, что он стал даже больше, чем в тот раз, когда мы проводили первые эксперименты в компании Кирьяна Елизаровича на далеком Алтае.

Один из рыцарей развернулся к Тосику и тот тут же мощным ударом лапы снес ему голову, а затем принялся за остальных. Он работал как комбайн смерти, круша врагов налево и направо. Когти на его лапах были огромными, словно гигантские косы, которыми он мог разрубить сразу пару рыцарей за раз. Надо будет крепко подумать в следующий раз, когда буду его в угол ставить.

Ну, теперь за это направление можно не беспокоиться — пусть плюшевый развлекается.

Возвращаться обратно было намного проще. Во-первых, ледяных рыцарей здесь стало заметно меньше. Во-вторых, некогда им было — рев за нашими спинами и ледяной звон от разлетающихся в клочья тел, довольно ясно говорил о том, что есть занятие поважнее.

— Сбежать хотел, трус! — услышал я разъяренный хрип Манчестера, как только вновь оказался на своем прежнем месте.

Ну, рожа британская, ты сам себе повод нашел — даже не думал, что будет так просто.

— Вы забываетесь, маркиз! — крикнул я и швырнул Огненный шар в рыцаря, который несся на нас с поднятым вверх огромным двуручным мечом. — И ответите за свои слова на дуэли!

Грохнуло, окатив нас горячей волной, и я воспользовался этим моментом, чтобы бросить взгляд на Манчестера, который что-то усиленно колдовал с красным лицом от напряжения.

Не знаю какое впечатление произвели на него мои слова, но свой вонючий рот он закрыл.

Правда этот высокородный ублюдок может произнести публичные извинения, чтобы вымолить у меня прощения, но я не думаю, что он пойдет на подобное унижение. Я прекрасно знал подобных ему типов — желание меня убить перевесит инстинкт самосохранения. Даже если он и решит принести извинения — моя гордость не позволит их принять.