Шестой Дозор

– С какой стати? – Я покосился на зал. Но все сидели тихо. Все смотрели на меня и Петра. М-да. Как говорится в детском стишке – и воцарилась тишина, согретая дыханьем зала… Жаль, что дыхание вампира никого не согреет.

– А ты вспомни, над чем смеешься, – ответил Петр с непоколебимой уверенностью. – Смех – если это не физиология – всегда унижение. Юмор – всего лишь унижение человека человеком. Человек смеется над другим человеком, когда тот нелеп и несуразен, не соответствует месту и времени. Нелеп Чарли Чаплин с тросточкой и флагом во главе демонстрации.

Нелеп Бенни Хилл в роли героя-любовника. Нелеп Джим Керри, чистящий зубы унитазным ершиком. Нелеп любовник, прячущийся без штанов за окном, нелеп муж, открывший шкаф, обнаруживший любовника и поверивший, что тот ждет автобуса. Мне нравится человеческий смех – это то, что отличает человека от иного скота. Делает его хуже скота. Христианские проповедники чуяли, что в смехе кроется зло, – не зря комедиантов не хоронили на кладбищах.

– Ты меня озадачил, – признал я через мгновение.

 – Но ты не прав. Это только частности. Я найду пример другого смеха и другого юмора.

– Жаль, но у тебя не будет на это времени, – сказал Петр. – Считай, что это юмор ситуации, и унижен в ней ты.

– Рискнешь напасть на Светлого? На сотрудника Ночного Дозора? – Я мельком глянул на других вампиров. Не идиоты же они, зачем им война…

Но если Хозяева и хотели возразить, то им на это не хватило смелости.

– Ты назвался пищей, входя сюда, – ответил Петр с непоколебимой уверенностью.

 – Инквизиция примет нашу сторону. Впрочем, через два дня все это будет уже не важно…

Далеко позади, у самой двери, хлопнул пузырь лопнувшей жвачки. Петр поднял на юную вампиршу тяжелый взгляд.

– Ой, простите, я больше не буду! – затараторила Эли. – Это жвачка плохая, на клык попала, дядя Петр!

Я шевельнул пальцами, проверяя подвешенные заклинания. У меня было много чего в арсенале, и уж какой-то из ударов должен был достать древнего монстра. Вот только успею ли я…

Петр посмотрел на меня тяжелым ироничным взглядом, и я понял, что не успею.

– Учти, я упокоил Лилит, – напомнил я Петру.

Мгновение тот размышлял, потом ответил:

– Я полагаю, ты врешь. Я полагаю, тебе помогли. А значит…

Снова хлопнуло от дверей. Петр возмущенно вскинул голову. Все вампиры дружно повернулись и уставились на Эли.

– А я-то что? – обиженно воскликнула она. – Я ничего! Я вообще молчу и не жую!

Петр шумно втянул воздух. Нахмурился.